Одетая в чисто европейское платье дама, тем не менее, органичней бы выглядела в чём-то восточном. Да и на лицо видно было, что она откуда-то оттуда. Из восточных стран. Однако… С точностью определить из каких она, не представлялось возможным. Что было совершенно ясно — в осанке, и как держалась, — дама явно не из простых. Безмятежно спокойное, смуглое лицо со слегка раскосыми глазами, но осанка, и, особенно, взгляд выдавали человека привыкшего повелевать. И имя, тоже было явно не европейское.
С ней же была итальянка. Как фаворитка при… Имя же у неё — типично итальянское. Не сказать, что что-то необыкновенное, но держалась та тоже с большим достоинством.
Когда представления были закончены, мэтр оглядел компанию целиком. Буквально все и каждый по отдельности просились на страницы книг. И Верн даже видел каких. Впрочем… что-то подсказывало, ему, что сия встреча и вечер грозят раскрытием «мировых тайн». Не только замечательными наблюдениями за яркими личностями.
Да, вокруг мэтра всегда ошивалось много шарлатанов и мошенников. И эта компания вполне могла за них сойти. Ибо была на них похожа. Тем не менее, своей деятельностью братья уже доказали что и близко не относятся к сей, совершенно не почтенной, когорте людей. А раз так, то и те, кто был рядом с ним таковыми быть не могли. Слишком уж серьёзные дела уже смогли провернуть. За очень короткое время. А это означало, что чутьё у братьев на правду и фальшь — отменное. Или знание…
Собственно гости были ожидаемы, и с их размещением никаких проблем не возникло. Некоторые проблемы представил летательный аппарат братьев, который хоть и в сложенном виде, занимал много места. Тем не менее и его тоже пристроили. Правда, после того, как мэтр тщательно его не осмотрел. Даже понюхал. Что он там искал за запахом масла и бензина — горних высей, ветра странствий — но остался весьма доволен.
Верн часто исподтишка наблюдал за гостями. Особенно новыми. Всегда что-то открывалось сразу. Любопытного. Ведь что бы ни говорили про писателей, пишущих «фантазии», но главное в произведении не «железо», а люди. Их взаимоотношения.
Так и здесь в этой компании было заметно, что они давно знают друг друга и некие интрижки среди них уже давно гуляют. Это было видно по отдельным жестам, мимике, бросаемым взглядам.
Первой, «засветилась» Натин. Они как раз шли к дому, когда она легонько пихнула в бок свою «фаворитку» и быстро, мгновенным жестом на уровне пояса указала ей пальцем в сторону Александера. Тот в это время шёл глубоко задумавшись о чём-то своём. Паола глянула на патронессу, потом на Александера, покраснела. Тогда Натин уже взглядом кивнула в сторону Александера и хитро ухмыльнулась. Причём взгляд был как приказ. Паола взяла себя в руки и «пошла в атаку».
Подкатилась к Александеру и тут же завела какой-то отвлечённый разговор, которому тот явно обрадовался. Натин, удовлетворённо кивнула и тут же переключилась на Элен. Глянула на Румату, но почему-то тут же сдала назад.
По взглядам, кидаемым Элен на Румату, писатель понял, что не так давно между этими людьми был какой-то неприятный разговор или размолвка. И Натин тут решила выступить примирителем. Но оценила момент как неблагоприятный, временно отступилась. Однако тут же «приступила» к Вассе, заведя оживлённый разговор с ним, на каком-то странном и незнакомом языке.
Можно ли было сделать из этого вывод, что Александер тайно влюблён в Паолу? Или наоборот? Собственно на это было похоже. Элен явно в каких-то серьёзных отношениях с Руматой, а вот Натин совсем уж конкретно «положила глаз» на Вассу.
«Интересно, — подумал Верн, — и давно у них эти отношения?».
Верн уже общался с русскими. И давно знал, что эта нация довольно своеобразна. Имеет и свой колорит, и весьма необычную, с точки зрения европейца, культуру. Но что было совершенно ясно, из всех здесь присутствующих, чисто русской можно было назвать только Элен. Авиатриссу. Паола была, и по повадкам, и по акценту, — чистокровная итальянка. За это говорила даже её фамилия: ди Джакомо.
А вот братья?
Братья были похожи на русских. Тех, с кем когда-то ему приходилось общаться. Но только похожи.
Не было в них многого того, что характерно для дворянского сословия Российской империи. Но и от учёного люда, которых он знал, тоже мало что было.
Также они были похожи на европейцев. Но только внешне.
То, как они себя вели, как держались — было изрядно иным. Это не денди, с их кучей заморочек, и идиотских табу. Или парижских мальчиков из буржуа, вырвавшихся из-под отцовской опеки и куролесящих напропалую. Было видно, что табу «от денди» у них нет. И идиотизма парижских вертопрахов, которую часто как обезьяны, копировали выходцы из других стран, тоже нет. Но явственно чувствовалось, что есть своя культура поведения. Она сквозит за жестами и телодвижениями. Иная. Что интриговало. Да и те сведения, что он уже почерпнул из писем Руматы, это было нечто.