К оптимистичным прогнозам начпрода Михалыч отнесся весьма скептически - комиссия приезжала не впервые, и особой вредности не находила, а если надбавку и делали, то за вычетом из зарплаты тех же сотрудников.
- Не сделают, - поразмыслив, заключил Михалыч.
- Чем жизнь не шутит, - философски заметил Зафар. - Ты, вот что, - хитрая черномазая физиономия оказалась возле самого Михалычева уха, - когда шум измерять будут, двигатели на полную запусти, ну, как ты умеешь - чтобы воробьи над аэродромом попадали. Может, тогда проникнуться.
- Да что тебе, зарплаты не хватает? - начал злиться Михалыч, - тебе же ее тратить не на что, еврейская твоя морда!
- Вай, почему так говоришь? - всплеснул руками Зафар, - я честный таджик!
- Свинья ты натуральная! - Михалыч вдруг вспомнил овцу, ежедневно гулявшую по аэродрому - создание туповатое, но простодушное, и какая-то беспричинная боль начала покалывать его под ребро, - ни стыда, ни совести! Денег нет, да и тратить их некуда, пора бы уже привыкнуть, а ты все ....ишь да ......шься! Думаешь, что умный, а вот нет! Умные люди аэродромы целые воруют, а не обмотку в цветметалл таскают!
- Вай, Михалыч, да что ты сегодня, как укушенный? - то ли восхитился, то ли обиделся Зафар, - ты давай, говори, будешь барашка, нет?
- Давай своего барашка, - махнул рукой Михалыч. Злость быстро отпустила.
- И вот еще что, - Зафар снова перешел на шепот, - прекращай сам с собой-то разговаривать. Начальник сказал, еще раз увидит - на пенсию отправит без разговоров.
Михалыч понимающе кивнул. Никуда он его не отправит: замены нет.
***
Зафар кого-то заметил и деловой походкой поспешил в каптерку. Михалыч обернулся: по бетонной дорожке шел начальник.
Начальником инженер с необычным именем Эдуард был неофициально. Настоящий начальник появлялся на аэродроме только летом и только, когда была серьезная работа - то есть чрезвычайно редко. Эдуард с замещением вполне справлялся. У него были золотые руки, отличная дисциплина и скверный характер - большего в управлении и не требовалось. Непогожей осенью они оставались на аэродроме втроем: Зафару доверялся мелкий ремонт, Михалыч следил за самолетами. Мог в случае чего подлатать и вертолеты, но самолеты ему нравились больше, кроме, пожалуй, Ту-134-ых. Не любил он эти крупногабаритные туши да и не работал с ними никогда. Эдуард занимался всем понемногу и очень не любил, когда сторож начинал чудить.
- Эй, Михалыч, что стоишь, лужи подметаешь? Заняться нечем?
- Да как же нечем! - немедленно отозвался Михалыч, - вот сейчас пойду на «Яке» двигатели прогоню...
- Это еще зачем?
- Да как же... консервация. - Смутился Михалыч.
- А, - начальник наморщил лоб, - «Як-12» я же вчера запускал. Давай на Ми-8 бегом.
***
Сам Эдуард помчался к МИ-26 - на прошлой прогонке двигатели задымили, и надо было разобраться в проблеме. Михалыч совершенно не понимал, к чему такая суета. Кому нужен десяток списанных самолетов и пара Ту-134? Кому нужен этот забытый и заброшенный аэродром? Кому нужен он, бессменный сторож всевозможного металлического хлама? Они нужны друг другу. Михалыч - самолетам, самолеты - Михалычу, Ми-8 опять же... «Я старею, - с беспросветной иронией подумал Михалыч, - я многое видел и многое знаю, но мои знания никому не нужны. Я видел, как поднималась из руин величайшая страна мира и с каким сокрушительным грохотом она разваливалась на куски. Как люди, вдохновленные одними словами, из ничего строили светлое будущее, и с каким остервенением они топтали свое творение. Я видел, как в небо поднимались самолеты, с детства видел. Я хотел подняться с ними, но у меня не было крыльев, и сейчас нет. А если бы и были - что с того? Я слишком тяжелый».
По дороге на площадку, Михалыч завернул в кусты и набрал полные карманы подмерзших рябиновых ягод. Вблизи рябина совсем не походила на осенний пожар. Вблизи это было просто дерево - мокрое и очень уставшее. Оно хотело зимы, потому что после зимы будет весна и будут новые листья. Старые уже никуда не годятся.
«Рябина вкусная, потому что горькая, - подумал Михалыч, устраиваясь в кабине вертолета и набивая рот ледяными ягодами, - рябина вкусная осенью, не потому что заморозки, а потому что осенью мы хотим плакать. Иногда надо просто немного поплакать, и все пройдет. Только я так не умею».
Автоматически, заученным движением Михалыч отключил генераторы. «Сеть на аккумулятор» - «запуск двигателя» - «зажигание».
«Рябина вкусная, потому что горькая. Я люблю горькую рябину. От сладкого болят зубы».
Включить преобразователь. Открыть пожарные краны. Запустить топливные насосы. Внутри что-то затарахтело. Вертолет начал оживать.
«Старые листья никуда не годятся. После нас будут новые листья. Мы не останемся прежними. Мы будем другими, и у нас будут крылья. Но зачем нам крылья? Чтобы научиться летать, нужно иметь смелость прыгать с открытыми глазами. Проблема в том, что тебе никто точно заранее не скажет - упадешь ты или нет».