- Михалыч, где тебя носит! Хватай инструменты и тащи сюда - левый движок накрылся!
Михалыч неспешно поднялся с травы и огляделся. Вокруг стояли самолеты - десятки нелетающих крылатых машин. Рассыпающиеся ржавые скелеты, они возвышались молчаливыми памятниками своему журавлиному прошлому, совсем по-птичьи растопырив крылья, и отчаянно не хотели умирать. Каким-то неведомым чувством пережитого времени Михалыч вдруг осознал, что люди стареют даже быстрее, чем вещи. Что, все, что останется от вещи - это горсть пепла и воспоминания о ней. А воспоминания о человеке всегда будут связаны с его внешностью и поступками - запомнится походка, морщины на лбу, добродушная улыбка или же вечно озабоченное выражение лица. Наш собственный неповторимый и неузнанный образ навсегда останется нашей тайной.
Человек стоял посреди взлетной полосы и смотрел на самолеты, а самолеты с мольбой смотрели на человека, раскинув крылья, и беспросветно и отчаянно хотели на юг. «Рано нам улетать, - сказал самолетам Михалыч, - не доросли еще».
Слева раздался оглушительный хлопок, со стороны Ми-26 отчетливо понесло дымом.
- Михалыч, твою мать! Бегом сюда, тащи огнетушитель!
И Михалыч побежал.
***
Весенние свежие листья тихо покачивались на ветру. Под рябиновыми зарослями лежала старая турбина. Зафар воровато огляделся по сторонам и достал из кармана гвоздь. Мягкий слой ржавчины поддавался хорошо. «М...» «и...». «Михалычу...» а как дальше? С составлением надгробных надписей у Зафара всегда были проблемы - даже полгода работы в похоронном бюро не научили его этому искусству. «Наверное, просто - от друзей». И еще что-нибудь. Пусть тебе сниться весна... Нет, не подходит.
- Твою мать, тут два кило обмотки было, кто спер?! Зафар!
- Ну, все, мне пора. Сейчас бить будут... Ты там не забывай нас... Хотя кто тебя знает.
Начпрод поспешно запихнул гвоздь обратно в карман и побежал к гаражам.
- А это что за хлам? Убрать сейчас же!
- Так это же турбина списанная...
- Вижу, что турбина! Что она в кустах делает?
- Да тут сторож работал... Все, просил на могилу турбину поставить... Выжил уже из ума-то...
- Какую могилу? У нас тут что, кладбище?
- Да нет, ну просто память - хороший был человек. Могила-то на кладбище, а турбина все-таки... Рябину очень любил...
- Эдик, ты что, пьяный? Ну-ка дыхни на меня!
- Да я всего-то...За здоровье... В смысле за упокой...
- Иди, проспись! И чтобы завтра этой ... здесь не было!