- Мета! Я потрясена! Это, правда, в голове не укладывается. Но я очень рада, что вы с Машенькой нашли общий язык, она правда может самый лучший мастер в Москве. Знаешь, а ты её сильно из равновесия выбила, она даже не сказала свою любимую фразу "И мы им всем покажем!", на что традиционно новички пытаются уточнить, кого имела ввиду Маша, и чаще всего предполагают, что речь про мужчин, но Машенька отвечает "ВСЕМ, это и значит ВСЕМ! Всему миру покажем!"... - По глазам я поняла, что Ида потрясена и продолжает пребывать в этом состоянии. Но объяснение Соседа точно приняла. А вот мне стало и самой интересно, а откуда на самом деле врач столько про шитьё знает?
- Видишь ли, Мета. Я же хирург, а значит, мне приходится много шить, но не костюмы, а раны операционные ушивать. И если ты не ремесленник. А профессионал, то просто обязан интересоваться многими смежными дисциплинами. Например, хорошие травматологи-ортопеды сами изучают сопромат и материаловедение, которые в медицинском институте не преподают, ведь это дисциплины из курса инженерных технических ВУЗов. А нужно это для расчета и правильного использования разных способов остеосинтеза при переломах и при использовании разных материалов. Ведь если сломается машина у которой что-либо лопнуло не выдержав нагрузки, это не приятно и требует ремонта, а вот если травматолог наложил металлические пластины на зону перелома и больной наступил неудобно и пластины сломались, это фактически повторный перелом и не обязательно по линии старого и это брак в работе врача, не говоря о том, что при любом переломе есть риск шока, жировой эмболии, тяжелого и даже смертельного кровотечения из повреждённых сосудов и многое другое. То есть травматолог должен очень хорошо знать и рассчитать исходя из параметров больного, что и как использовать при остеосинтезе, чтобы в итоге иметь минимум двукратный запас прочности. Понимаешь, для чего ему изучать такие вроде бы далёкие от медицины дисциплины? А вот тупые ремесленники просто лепят на глаз побольше да потолще, а больше особенно в отношении живого организма далеко не всегда лучше!
- Это ты понятно объяснил. А вот кройка и шитьё я не поняла. Ну, разрезал, потом этот разрез зашил, при чём здесь кройка?
- Ты права, что чаще всего операция так и происходит. Но есть множество ситуаций, когда без расчёта кроя не обойтись. К счастью, я не комбустиолог... Так, стоп, извини! Это специалисты занимающиеся ожоговыми больными, к счастью, потому, что мне не приходилось общаться с этими тяжелейшими больными, ведь для этого либо на сердце надо иметь танковую броню, но как тогда лечить и сострадать? Либо надо быть святым, чтобы такое изо дня в день выдерживать. Вот они с этими вопросами сталкиваются почти постоянно, ведь им нужно закрывать большие протяжённые ожоговые дефекты.
А как это? Ну, самое простое, это возьми, нарисуй на листе букву "И", представь, что по линиям сделаны разрезы, и перемести получившиеся треугольные лОскуты по отношению друг к другу, и сшей, то есть у тебя получится шов в виде буквы "N". Если ты это сделаешь на листе бумаги, то у тебя лист перекорёжит, а на имеющей эластичность коже произошло перераспределение кожи и её натяжения на этом участке. И ещё нужно заметить, что когда ты будешь сшивать стороны лОскутов, которые раньше прилежали к косой палочке с вертикальными сторонами условной буквы, их длина будет разная, и просто наложить шов не получится, с каждым стежком нужно выбирать получившуюся слабину одного из сшиваемых краёв. И это пожалуй самый простой случай кожной пластики, чаще всего такое приходится использовать при восполнении дефицита кожи при закрытии не слишком больших раневых дефектов. Вот, к примеру, привела мне одна знакомая свою очаровательную дочь, а у девочки на бедре большой покрытый волосами невус, из-за которого девочка даже раздеться не везде может и колготки тоненькие с короткой юбочкой носить, про пляж я вообще молчу. Размеры родинки (это и есть невус, только по-русски), больше восьми сантиметров, сделать просто окаймляющие разрезы в виде миндалины и иссечь не выйдет, слишком сильное натяжение кожи получится, девочка довольно худенькая и бедро маленькое. Вот и пришлось думать и рассчитывать, а потом перед операцией ещё старательно рисовать на коже зелёнкой, чтобы разрезы прошли как нужно. А потом ещё объяснять маме и дочке, почему у неё рубцы такие некрасивые и много, ведь в понимании обычного человека хирург - это фокусник, "чик" и стало как новое. В общем, мне кажется, что они так до конца моим объяснениям и не поверили, а через годик эти линейные рубчики после шва по Золтану только с лупой разглядеть получится, но вот только нужно ведь сейчас и сразу! Ну, да ладно. Это врачебные проблемы и тебе они не нужны, грустно просто, что твою хорошую работу не ценят и не понимают...
И хоть раз столкнувшись с подобными вопросами, если ты считаешь себя настоящим хирургом, а не фельдшером-коновалом со скальпелем, поневоле станешь разбираться, как такие вопросы решают те, кто профессионально шьёт и кроит, кто профессионально из плоской ткани формирует объёмные конструкции одежды. И здесь многие предметы женского белья вне конкуренции для изучения. Ведь на самом деле скроить и сшить огромное пышное бальное платье часто намного легче, чем маленький и незаметный бюстгальтер. На платье есть место, для того, чтобы заложить драпировки, вытачки, защипы, складки, вывести линии за счёт правильного кроя, да и на протяжении фигура довольно линейная. А вот в маленьком объёме лифчика, когда нужно значительно воздействовать на форму и плоскую ткань превратить в уютные вместилища для округлостей, вот где мастерство и тонкая умная работа. И ведь платье не сильно то натереть или сдавить может, а может вообще быть свободного силуэта. Чего бюстгальтер себе позволить не может в принципе, он обязан сидеть плотно и удерживать порученные ему объёмы в указанных местах и положениях, при этом не натирая и не сдавливая нежный женский организм. Вот все эти несовместимые требования должны быть удовлетворены при его изготовлении. Так, что изучал женское бельё очень внимательно. Правда, с появлением стрейч-тканей мастерства требуется всё меньше, важнее просто рассчитать какую степень эластичности заложить в ту или другую часть и как совместить по эластичности верх и подкладку. Ну, что, сумел ответить на твой вопрос?...
Но тут мы дошли до счастливого комиссара с не менее радостной Верочкой, которая начала рассказывать как много интересного и вкусного мы упустили, потому, что они зашли в настоящий ресторан и там кушали мороженое и пили кофе с глистами**, на самом деле там нет глистов, а кладут мороженое и очень вкусно, а в мороженное накрошили шоколад и полили мёдом, получилось тоже вкусно и нам всем нужно немедленно сходить туда ещё раз. Настоящий ресторан оказался "Метрополем", где по дневному времени не было ещё его известной злачной атмосферы пьяного разгула, так, что мы с Идой убедились в качестве фирменного мороженого и кофе, хотя Сосед и вякнул, что называть кофеём напиток наполовину из цикория просто неприлично. Не знаю, мне понравилось...
А в понедельник началось обвальное поступление наших многочисленных заказов. Верочка получила свой имплант, и мы ей помогли его надеть. Он очень понравился и она стала к нему привыкать, то есть уже не снимала, но встал вопрос, что делать со старым, в который было вложено столько возни, и который служил столько времени верой и правдой. Ираида, при всей чуткости проблемы не видела и собиралась просто выкинуть, но мы с Верочкой успели отстоять нашего друга - старый имплант. Мы подумали и аккуратно распороли его на составляющие, которые разложили по назначению, отдельно тряпочки, отдельно проволока, ремешки, вата и та полоса корсажной холстины с конским волосом. Отдельно получилась небольшая кучка мусора, которую мы пошли и выкинули. Так мы не убили так хорошо послуживший нам имплант, а разобрали на части, которые ещё вполне послужат. Скорее всего, после нашего отъезда Ида всё благополучно выкинет, но это уже её дело и право.