Удивило меня другое, когда Сосед излагал свои взгляды на мироустройство и наше к нему отношение, речь была вполне членораздельной и ясной, а вот с пакетом в штабе, я уже шепелявила прикушенным языком, и всё больше и больше не любила всех людей со скрещёнными пушками на петлицах. Но хоть и с запинаниями в шепелявых "сяськах и масяськах" пакет я сдала и подписи на сопроводительных документах получила. А после пошла уже спокойно и внимательно осматривать своего Барбоса после такой свирепой посадки. Вот где мне пригодились все мои знания техника, когда я где можно глазами, а где и на ощупь облазила весь свой самолёт. То, что выдержать он не имел никакого права, он с честью выдержал и я не нашла никаких повреждений, фактически получилось, что я отделалась только испугом и прикушенным языком. Сосед, правда, пессимистично заметил, что если я и дальше планирую такие посадки, то он не даст ломаного гроша за сохранность моих шейного и поясничного отделов позвоночника. Обратно я вылетела, уже совершенно успокоившись, и даже покрутилась в одной из примеченных себе раньше "норок".
Как я для себя поняла, в "норке" важно не только моё знание возможного виражирования по известному маршруту. Важно знать на какой максимальной скорости этот маршрут проходим, но ещё важнее, если там есть какие-то хитрые ловушки, которые без досконального знания места не углядишь. Ну, и само собой наличие полян, прогалин, просек, где можно безопасно снизиться и спрятаться. Так я уже пряталась за эти дни один раз, от пары охотников просто за леском на бугре посреди болота. Нет, они к счастью за мной не охотились, но я их увидела и поняла, что они вполне могут меня увидеть над этим голым болотом, вот, и свернула к этому бугру. Когда я вылетела из-за него, немцы были уже далеко и едва ли сумеют меня теперь разглядеть, в отличие от того, как вначале мы шли пересекающимися курсами, и я оказывалась у них сбоку и рядом...
Дома всё честно, ещё пришепётывая рассказала Панкратову, и что я всё осмотрела, но ничего криминального не нашла. Николай Евграфович тут же стал серьёзен как английский лорд на приёме королевы и полез смотреть и щупать нашего Барбоса. Как оказалось, он всё-таки нашёл последствия грубой посадки. Лопнули два витка резиновой ленты амортизатора и оборвало кабанчик верхнего троса левого руля высоты, а долетела я на страховочном кольце. К слову, у нас в Мордовии таких изысков на тросах управления не имелось, а здесь крепления дополнены кольцами, которые оказывается могут реально подстраховывать в подобной ситуации. Я решила, что при осмотре я бы обрыв кабанчика точно увидела, похоже он был треснут, а оторвался уже при посадке здесь или при виражах в "норке". О чём технику я говорить не стала, а только от души его поблагодарила...
Иван либо пропадал в отделе, либо где-то на маршрутах, мы с ним теперь почти не виделись. Бомбардировочный полк жил своей жизнью и однажды, когда я уже собиралась зайти на посадку, вдруг увидела, что мне навстречу поднимается вся махина "Пешек" полка с ходу выстраиваясь в строй тройками без сбора и кружения над аэродромом. Но их взлёт с земли я уже видела и ничего в этом особенно примечательного не было, а вот когда в воздухе мимо проходят ревущие машины одна за другой... От воздушных струй винтов их нагруженных моторов, вытягивающих тяжёлые самолёты с бомбами почти в перегруз, мой маленький самолёт аж подкидывает, это действительно впечатлило. Я сразу убралась с их пути и кто-то даже покачал мне крыльями. Вот ведь ерунды, пару раз переложить элероны, но как же приятно и словно подчёркивает нашу принадлежность к общему крылатому племени...
Потом я летала целую неделю личным извозчиком подполковника Николаева. Скучная вышла неделя. Потому, что работал Сергей Николаевич, а я, доставив его на место, тупо сидела и занимала себя чем угодно. Как сами понимаете, ждать и догонять - отвратительные занятия. И как водится, план полётов на день был весьма условным, потому, что менялся довольно часто по ходу в течение дня. Я не читала книжки, но к счастью у меня был Сосед, который мог наверно заменить какую-нибудь не маленькую библиотеку. А ещё он очень любил кино, и я смотрела фильмы, так, что мне было чем себя занять и не сильно скучать при этом. А вот как неграмотные кучера целыми днями могли сидеть из года в год на облучке, я не представляю. Вот уж после такого ежедневного отупения только и остаётся пойти, залить в себя бутыль водки, в морду кому-нибудь дать и самому получить...
В четвёртом полёте с Николаевым нас вдруг атаковал лаптёжник, причём летели, видимо с бомбёжки к финнам группой в семь штук, спрятаться мне было негде, я только как могла, прижалась к лесу, но лес не знакомый и сильно рисковать снижаться было нельзя. Вообще, когда мне всё так красиво рассказывал и объяснял Иван, он не стал заострять внимание на такой мелочи, что попадание одного авиационного разрывного снаряда для нашего самолёта фатально и чаще всего разрывает его на куски. В этом плане, как ни удивительно, предпочтительнее пулемёты, даже крупнокалиберные, которые в отличие от винтовочных калибров вырывают куски из фюзеляжа и плоскостей, но живучесть самолёта часто позволяет с этими дырами удачно сесть или даже дотянуть до аэродрома. Винтовочного калибра пулемёты просто прошивают всё насквозь и главное, чтобы на их пути не попалось что-нибудь особенно ценное и дорогое, к примеру, мотор или моё любимое тело. Вот большинство истребителей стараются по въевшейся привычке сблизиться на минимальное расстояние, чтобы поразить цель наверняка. А те же лаптёжники или ещё более опасный и сволочной сто десятый мессер имеют пушки достаточных калибров* и могут поливать издали как при штурмовке целей на земле. А вот это действительно страшно и очень опасно. К несчастью, я обнаружила подходящие сзади Юнкерсы уже когда прятаться куда-нибудь было поздно. Хоть я старательно смотрю в зеркала заботливо установленные для меня на стойках кабана и даже кручу головой в эти мгновения, чтобы увеличить сектор обзора, но качество осмотра мной задней полусферы оставляет желать лучшего, а немцы ещё и шли на небольшой высоте, может поэтому меня и заметили в боковой проекции на фоне светлого неба. В общем, когда один явно пошёл на меня в атаку, я стала вертеться как уж на сковородке, с ужасом ожидая, когда остальные присоединятся к потехе, после чего шансы долететь и доставить своего пассажира станут близки к нулевым...
В общем, я виражила, сбрасывала и набирала скорость, делала горки и пикировала. Пару раз по самолёту пробежала дрожь от попаданий, но он слушался руля, и мы пока летели. Если я правильно истолковала произошедшее, этот единственный пилот решил порезвиться, гоняя смешную этажерку, а остальные в этой потехе участвовать не стали и, не изменяя курса, летели к себе. В результате он заходил на меня всего три раза. Мне сразу вспомнился бой с таким же Юнкерсом, когда на "МОшке" я добиралась на Гангут. Какие виражи тогда закладывал наш катер, но ему было далеко до того, что творила я. И в отличие от катера у меня не было двух зенитных ДШК с расчётами из двух матросов каждый. А двенадцатимиллиметровые пули пусть и не смертельны для самолёта, но и игнорировать их не выйдет. Мне кажется или я чего-то не понимаю, но снаряды немца взрывались без попаданий, а ещё стучали пулемёты винтовочного калибра. И если истребитель можно попробовать обмануть, выжидая, когда он подойдёт поближе и уворачиваться за мгновение до начала стрельбы, то здесь он поливал меня как из шланга, а мне оставалось только вертеться и снова вертеться не переставая и прижиматься к верхушкам деревьев... Когда он отвернул после третьего захода и по прямой кинулся догонять своих, я даже не поверила в такое счастье...
Мы как раз с утра вылетели в САГ (Свирскую армейскую группу) на посадочную площадку у деревни Мегорский погост недалеко от Вытегры. А ведь от Вытегры до бабушки по прямой всего чуть больше сотни километров, а там такой луг у речки... Может из-за этих мыслей я и пропустила немцев. Но тут по переговорной трубе Сергей Николаевич приказал возвращаться. Отлетели мы всего километров на сто, даже ещё не пересекли траверз Лодейного Поля, чуть меньше часа полёта. Наше дело маленькое, прокукарекать, а там, хоть и не рассветай. Заложила поворот, заодно выглядывая, где бы здесь себе "норку" сделать, как-то очень мне не понравилось чувствовать себя беззащитной мишенью. Как я не волновалась, что при стрельбе нам чего-нибудь повредили, но самолёт летел, слушался и мотор не сбоил. Только после посадки оказалось, что Николаеву в ногу попало, и он в пассажирской кабине сам себе наложил жгут и сделал перевязку. Крови потерял наверно грамм триста, и в основном из-за того, что жгут наложил, ведь рана по касательной по передне-наружной стороне бедра, а здесь артерий крупных не водится. А вот то, что он пережал венозный отток, как раз и выдавило кровь через рану. С другой стороны, кровопотеря не критичная, доноры за раз больше сдают и не жужжат, а вот рану кровью изнутри хорошенько промыло, что ему совсем не помешает...