– Папа… Ты меня когда-нибудь простишь? – вдруг слышится тонкий, ломающийся голос сына.
– Ты был за рулем?
– Нет! Что ты… У меня ведь прав еще нет и… Папа, что с Верой?
– Она в тяжелом состоянии. Это все, что мне известно.
По ту сторону темной комнаты воцарилось молчание, которое прерывал горький, отчаянный всхлип.
– Я не держу на тебя зла, Денис. – Егор не врал. Возможно, если бы он так сильно не переживал за сына, не зная, жив тот, или мертв, он бы и злился. Но, после всего пережитого… сил на это не оставалось. Была только радость, что ребенок жив и относительно здоров. За это он готов был отдать все на свете. – Ты знал, кто отец Лиса?
– Нет… – совершенно искренне ответил Денис. – А что? – всполошился тут же.
– Да так… Григорьев его батя. Тот самый…
Возможно, Егору не стоило вываливать на сына всю информацию сразу, но он был твердо убежден в том, что Денису следовало об этом знать.
Глава 28
Первым делом, по окончании обхода, Николай Степанович направился в реанимацию. Он уже был там с женой не так давно, но не мог не зайти еще раз. Он дико устал, и не спал вторые сутки, поэтому даже протер глаза, когда у двери реанимации увидел Боярова.
– Ты должен был отдыхать.
– Считаете, что это возможно?
– Для кого как.
– Для меня нет, – твердо заметил мужчина.
– Ну-ну… – протянул Николай Степанович и скрылся за дверями отделения. Буквально через секунду дверь снова открылась, являя лысеющую голову потенциального тестя. – Ты точно способен идти? – поинтересовался на всякий случай.
– Если вы меня впустите, это не будет иметь значения. Если надо будет, я поползу.
Еще один пристальный недоверчивый взгляд глаза в глаза, и уже более решительный кивок старшего из мужчин:
– Хорошо. Обойдемся без драматизма. Зайдешь. Ненадолго. Сейчас только халат организуем…
Егор никогда не забудет тот первый раз, когда он увидел Веру на больничной койке. И без того хрупкая, сейчас она казалась практически бестелесной. Разбитое лицо, швы на лбу, остальное оценить невозможно, низ лица закрывал респиратор, соединяющийся трубкой с аппаратом искусственной вентиляции легких. Она не дышала самостоятельно… И его дыхание тоже замерло от понимания того, что она НЕ ДЫШАЛА. Тогда, как он мог?
– Тише-тише… Что ж ты слабонервный такой? Через день-другой аппарат отключим, пока рано. Самостоятельное дыхание сопровождается слишком большими энергозатратами. Ей сейчас не до этого…
Егор кивнул. От этого движения голова вновь закружилась, и тошнота подкатила к горлу. Превозмогая себя, мужчина подошел вплотную к добротной современной койке, отодвинул немного простыню, которая прикрывала тонкую, почти прозрачную руку, покрытую реками синих вен. Он вспоминал, как эти реки текли по нему, поджигая, в нарушение всех законов физики… Он вспоминал, как целовал их за секунду до того, как случилось самое страшное.
– Я люблю тебя, Верка, не уходи, пожалуйста… Только не уходи, потому что со всем остальным мы справимся. Вместе…
– Ну вот… И ты потек, как прохудившееся корыто, – пожаловался Николай Степанович, краем халата утирая слезы. – Только ты, это… Брось ее хоронить. Нормально все будет. Нор-маль-но!
– Нормально, – эхом повторил Егор.
Время потом он помнил плохо. Процедуры, уколы, бдение у реанимации, пострадавший сын… В какой-то момент привезли Асю, и они недолго побыли вместе. Девочка плохо понимала, что происходит, и почему она уже вторую ночь к ряду будет ночевать у чужих людей. Она плакала, и не хотела уходить от отца. А еще постоянно звала Веру. Это разрывало сердце всем присутствующим. Кое-как ребенка увели, и Егор вернулся к реанимации.
Вера пришла в себя ближе к вечеру. Открыла ненадолго глаза, в отчаянной попытке сфокусировать взгляд:
– Денис… – Хрип, вместо привычного нежного голоса, но для него нет ничего прекраснее этого звука.
– С ним все хорошо, не волнуйся.
Женщина прикрыла глаза и снова отключилась, а Егор возблагодарил небо за то, что был рядом в момент, когда к ней, пусть и ненадолго, вернулось сознание.
– Егор, возвращайся в палату. На тебя уже смотреть страшно.
– А сами… – парировал мужчина, без сил откинувшись на спинку стула.
– Иди, Егор… – не оценил шутку Николай Степанович. – Сейчас с ней Галина побудет. Она в церковь ходила… Здесь часовня на территории.
– Хорошо… Если только что-то случится…