Доктор Дивен учтиво склонил голову и, пряча глаза, произнес:
— Почту за честь ознакомиться с вашим трудом и рекомендовать его научному сообществу.
— Да, Дивен, для вас это в самом деле будет честью, — кивнул Глаголен. — И я надеюсь, вы сделаете это в положенные сроки. Заодно обратите внимание на строгие доказательства того, что вы попытались выдать за собственные идеи.
— Но я в самом деле…
— Разумеется, эти идеи зародились в вашей голове самостоятельно, но только после того, как я имел неосторожность рекомендовать вам некоторые положения теории предельного сложения несущих.
Представление не отняло более получаса, а вечером Глаголен принял у себя с десяток членов Северского научного сообщества — элиты научных элит (годовой взнос для членства в сообществе слегка превышал выделенную Войте ренту).
— Твоя задача — показать ум и знания, а не характер, — напутствовал его Глаголен, прежде чем ввести в гостиную. — Можешь дерзить, но делай это остроумно.
Ученые мрачуны расположились за длинным столом напротив двери и уставились на вошедшего Войту выжидающе — ему не оставалось ничего более как поставить ноги на ширину плеч и спрятать руки за спину.
Первый же вопрос привел его в замешательство, и подвох он заметил не сразу.
— Скажите, вы в самом деле способны зажигать солнечные камни?
— Мое тело, как тело любого чудотвора, представляет собой магнитный монополь; я, как любой чудотвор, могу создавать радиальное энергетическое поле и управлять степенью его натяжения.
Столпы северской науки разве что не захлопали в ладоши от восторга — будто увидели говорящую собаку, о которой раньше только слышали. А Войта догадался, к чему был задан этот вопрос: для мрачунов чудотворы были прежде всего невольниками, освещавшими их дома. И сесть за стол ему не предложили: наверное, для многих было бы оскорблением сидеть за одним столом с чудотвором, невольником, пусть и бывшим.
— А каким образом энергетическое поле может быть переведено в псевдомеханическую энергию так называемого удара чудотвора?
— Это вопрос из области ортодоксального мистицизма, я не волен его обсуждать.
— О, ортодоксальный мистицизм! Это герметичная наука чудотворов, не так ли? — саркастически осведомился один из гостей. — Я слышал, он основывается на достижении экстаза и последующего за ним этапа ясновидения.
— Научная дисциплина не может достигать экстаза. Мистицизм — естественная наука, многие его разделы имеют математические описания. Эксперименты в области экстатических практик ничем не отличаются от экспериментов в медицине и, насколько я понимаю, герметичной антропософии.
— Господа, — кашлянул Глаголен, — магистр Воен не занимается экстатическими практиками, он изучает магнитодинамику в самом широком ее смысле. На рассмотрение он представил работу по математике, существенно расширив мою теорию предельного исчисления. И если я считал предельное исчисление инструментом для описания механического движения, то Воен перенес его применение на движение тел в энергетическом поле.
— Магнитодинамика не является приоритетным направлением научных изысканий Северского университета, или вы этого не знали, доктор Глаголен? — едко заметил какой-то лысый старикан.
— Позвольте мне самому решать, в какие изыскания вкладывать собственные деньги. Я довольно жертвую университету и помимо положенных взносов научному сообществу, для того чтобы обращать внимание на сиюминутные его приоритеты. Через сто лет магнитодинамика станет главной прикладной дисциплиной Обитаемого мира, и мне жаль, что мы с вами не можем побиться об заклад, — я бы непременно оказался в выигрыше. Однако в данном случае речь идет о работе по математике, а математику из приоритетных направлений никто пока не исключал.
— Магнитодинамика — это прожекты чудотворов, — тихо, а оттого грозно, сказал высокий мрачун в тяжелой красной хламиде, — и прожекты довольно опасные. Даже наши уморительные гости из Славлены не осмелились выдвинуть на рассмотрение работы этой тематики.
— Магистр Воен тоже не выдвигает на рассмотрение работ по магнитодинамике. Но если мы и дальше будем исключать магнитодинамику из рассмотрения, то вместо всеобщей науки получим однобокий прикладной подраздел герметичного мистицизма.
Войта понимал, что мрачун Глаголен дает ответ другому мрачуну, но ответ все равно его царапнул: будто их с Глаголеном работа направлена против чудотворов.
— Чудотворам никогда самостоятельно не развить столь сложную научную дисциплину. А ваши изыскания, Глаголен, дают им в руки инструмент для совершенствования опасных Обитаемому миру опытов, — продолжил мрачун в красной хламиде. — И я буду настаивать на возведении предельного исчисления и всех вытекающих из него математических теорий в ранг герметичных наук.