Войта искренне считал, что перешагнул через себя, опустившись до унизительных уговоров, — после зрелых размышлений он решил, что ради спасения жизни Глаголена готов засунуть свой гонор куда-подальше. Не помогло…
На беду, выходя из сторожевой башни, Войта лицом к лицу столкнулся со Достославленом. И, конечно, не удержался: ухватил того за воротник, приложил затылком к дверному косяку и хотел врезать раз-другой по морде, но Достославлен, как и в прошлый раз, не погнушался — ответил ударом, в упор, в горло. Не сильно ударил, иначе бы убил, но Войта отлетел на мостовую и, еще падая, ощутил щелчок в шейном позвонке, похожий на электрический разряд, — и ослепительную боль. Голова от удара о брусчатку должна была расколоться, как тыква, вдохнуть Войта не мог — сильно мешал кадык.
Подбежал один из стражников, стоявших у ворот. Удивленно посмотрел на обоих и спросил:
— Вы чего, ребята? Пьяные, что ли?
Будто электрический разряд… Войта еще ни разу толком не вдохнул, еще задыхался и кашлял, держась за горло, но в больной голове уже щелкали злые и упрямые мысли: электрический элемент, не выключенный Глаголеном, который Войта имел неосторожность замкнуть собственным телом… Сравнил электрический удар с ударом чудотвора… Магнитофорная махина, совсем немного недоработанная…
— Убью… — выговорил Войта сквозь зубы.
— Чего? — переспросил стражник.
— Убью эту тварь!
— Да ладно тебе… Ну, повздорили, ну, подрались… С кем не бывает? Чего сразу убивать-то?
— Я его убью не сразу. Я его сперва помучаю… — оскалился Войта.
Дома его ждал Очен. И вид имел весьма решительный. Предложил выйти из дому, где никто им не помешает. И начал без обиняков, что показалось Войте странным.
— Поклянись, что не покинешь Славлену после того, что я тебе скажу.
— Я и не собирался покидать Славлену. Но чего ради я должен тебе в чем-то клясться?
— Если ты уедешь, я окажусь предателем. Предателем Славлены. Но если я тебе об этом не скажу, получится, что я предал друга.
— Знаешь что, ты выбери сначала, кого ты хочешь предать — друга или Славлену…
— Мне сейчас не до шуток. Мой отец друг твоего отца, а ты спас мне жизнь в Храсте — но дело не в этом. Если бы у меня не было дочери, я бы никогда не пошел на это. Теперь я знаю, что такое быть отцом. Ты, наверное, еще не видел Дивну, мою маленькую девочку, — я раньше считал, что такого чудесного ребенка нет больше ни у кого. Но мне объяснили, что любой отец считает так же…
Войта вовсе не считал своих детей такими уж расчудесными и сладких соплей, в отличие от Очена, обычно не распускал. Он знал, что имеет некоторые обязательства перед женой и детьми, но частенько об этих обязательствах забывал.
— Я узнал, что из замка твоего хозяина сегодня привезли письмо. Если твой хозяин через десять дней не вернется в замок живым и здоровым, твоих детей убьют. Было принято решение не говорить тебе об этом. Вообще никому не говорить.
Едрена мышь… Значит, Трехпалый все-таки блефовал…
— А тебе об этом рассказали как заслуживающему доверия?
— Я… подслушал этот разговор. Случайно. Ну или почти случайно.
— И кто принимал решение? — Войта вдохнул поглубже, стараясь сохранить спокойствие.
— Ректорат школы.
— И твой добрый трогательный друг Драго Достославлен?
— Это предложил не он. Он даже высказал сомнение… Понимаешь, все решили, что если твои дети погибнут, ты возненавидишь мрачунов.
— А то, что я после этого могу возненавидеть чудотворов, никому в голову не пришло? — Сохранять спокойствие не удавалось.
— Предполагалось, что ты не узнаешь о письме… Но я решил… Как бы твой хозяин ни был виновен, его смерть не стоит жизни троих детей. Я представил на их месте свою Дивну. И понял, что так поступать нельзя, это не жестоко даже, это нечто гораздо более худшее, чем жестокость.
— Я убью их всех… — Войта стиснул кулаки и шагнул к калитке, но Очен ухватил его за плечо.
— Погоди. Тебя схватят. Убивать не станут — ты в самом деле нужен нам. Но ты ничего этим не добьешься, только хуже сделаешь…
Войта потрогал шишку на затылке и вспомнил вдруг, что все они — ректорат — чудотворы… И каждый из них может убить его одним ударом. Победить одним ударом, уложить на лопатки. А упрямство — мудрость осла…
Глава 12
Удар чудотвора не имеет ничего общего с электрическими силами. Его нельзя описать и с точки зрения механики — он лишь похож на механический. Будто воздух становится магнитным камнем. И мрачуны, и примитивные твари, вроде гадов или мошек, выпивают его энергию, от него нельзя защититься — только встать под прикрытие мрачуна. Или многоглавого змея, мысли которого читает Очен. Или под защитное поле магнитофорной махины, оставленной в замке…