Зверь в каждом из нас! - вдруг раздалось из ниоткуда и в то же время рядом. Баев аж дёрнулся, непроизвольно ощерившись иглами пси-удара, он даже почувствовал их напряжённую встопорщенность и неконтролируемое желание ожесточённо стрелять куда ни попадя. Но своё же собственное желание подавил уже в зародыше, чтоб не поддаться, чтоб не захватило оно его врасплох. И собрался, напружинился, сканируя окружающее пространство всеми доступными способами. А способов этих у него с некоторых пор... Что же это за посыл такой и, главное, откуда? Он напряжённо вслушивался, готовый бог весть к чему. Вслушивался своим новым слухом и оглядывался необычайно-острым пси-зрением, что ему дали совсем недавно. И та точка внутри тоже запульсировала быстрей. Вслушивался и оглядывался, но почти ничего не увидел и тем более не услышал.
Зверь в каждом из нас... Остаточным, затухающим эхом пронеслась в сознании эта загадочная фраза. Но откуда-то же она взялась, нашла его? Или ему всё это мерещится? Баев повёл пси-лучом из стороны в сторону и зацепил-таки что-то самым его краешком, уже практически на излёте, что-то существенно важное, но ускользающее, трепещущееся и лопающееся, как мыльные пузыри. То, что Энея здесь ни при чём, понял сразу, это - не от неё. И тут же пришёл расплывчатый, чужой образ: женщина со странной причёской на голове, сидящая в кресле с высокой спинкой, рядом длинноволосый мужчина с бородкой, а между ними, как межа, как граница, страшный в своём оскале зверь в панцирном ошейнике и мелькнувшими на мгновенье огненными, как выстрел вулкана, глазами. Женщина сидела в кресле королевой, и ей же казалась. Баев попытался хоть как-то всё это дело сфокусировать, но та неожиданно вскочила, потом замерла на месте, как подстреленная, что-то пробормотала, и Кима тут же вышвырнуло из пси-зоны, как ненужный, чуждый этой зоне незапланированный элемент. Вышвырнуло за ненадобностью, ибо там он был лишним, там он - бельмо на глазу. И тут же следом видение потухло, словно лампочку обесточили, нажав на выключатель.
Баев выпрямился и охнул - отчего-то колени оказались полусогнутыми, будто к рывку на стометровку приготовился, да так и застыл в этом положении на неопределённое время. Тело слушалось плохо, с трудом восстанавливая привычную ориентацию и кровообращение. Ну да это, как он подозревал, сейчас мелочи. Главное - другое.
Он посмотрел на Энею. И тут же пришёл ответ. Будто она только и ждала, когда посмотрят и спросят - а ты как? Что с тобой-то происходит?
И она ответила. Точечным обратным пси-импульсом, который мгновенно всколыхнул его сознание. И точка внутри резонировала вместе с этим импульсом. Она помогала усвоить и понять доселе неведомое, теперь ему открылась и такая истина. Пришло даже сравнение с родовой памятью, что просыпается в самые нужные и значимые моменты. Что ж, ничего против он тут не имел и иметь не будет. Если дело обстоит именно так.
"Ты здесь... Я это давно чувствую... пришёл... Помоги! Большое Зло проснулось окончательно и бесповоротно! Надо прятаться, иначе..."
Всё это было образно, конечно, и отрывочно, но основное Баев уловил: над всеми ими будто меч занесён, тяжёлый, обоюдоострый, которым искромсать не то, что человеческие судьбы, а само мирозданье, - не такой уж труд и напряжение. Если только...
Если только они поддадутся. Этому движению меча, рассекающему пока что лишь воздух.
"Надо её успокоить и самому успокоиться, а то чёрт те что лезет в голову, - пронеслось в голове. - Что это за непонятные образы и видения? Откуда? Зачем?"
Но он уже если и не знал точно, то определённо догадывался, что дело всё в донельзя обострённом восприятии окружающего, и все образы, переданные через пси-поле, они тут не просто так, у каждого имелась собственная основа и подоплёка. И, возможно, веские причины проявиться здесь и сейчас. Но всё-таки важнее на данный момент и первостепенней была она, Энея, а не та женщина и тот странный зверь. Сейчас важнее во сто крат её страх и ужас перед куда более страшным и чудовищным.
И Ким, собравшись и мысленно поглаживая пальцами эту загадочную точку внутри, выкинув из головы всё постороннее и мешающее, направился прямиком к ней, даже не взглянув на остальные приборы. Он нуждался в ней, как и она в нём. Вопрос только: кто больше?..
Гонгвадзе за эти дни очень устал, работал, что называется, на износ, был уже на пределе. Он и сам это чувствовал. И дело было даже не в физической усталости (вообще-то не привыкать), хуже было другое: пропала куда-то острота мысли и, как следствие, притупилась и смазалась реакция на происходящее. Он явно запаздывал с принятием решений и не мог дать точный прогноз относительно развития событий и дальнейших своих действий как оперативника. Он элементарно тормозил (тупил, как говорили раньше), что лишний раз говорило о той же усталости. Иногда он просто ощущал полное своё бессилие перед фактами и обстоятельствами, и вот это как раз и выводило из себя, загоняло в ярость, даже в бешенство, и после таких минут всё труднее и труднее было собраться и адекватно оценивать обстановку. Он понимал, что нужен отдых, пусть короткий, но отдых. Потому что если силы и можно ещё поддержать на приемлемом уровне посредством различных стимуляторов или, на худой конец, литрами обжигающего чёрного кофе с коньяком, то что прикажете посоветовать и прописать в такой ситуации мозгу? Только покой и общую расслабленность. Но покой, как известно, лишь снится. Особенно сейчас, когда кризис назрел и должен разрешиться в ближайшие не дни даже - часы! Уж это-то Гонгвадзе понимал прекрасно.
У Датая творилось что-то непонятное. Оттуда поступали отрывочные, противоречивые, а иногда и вовсе сумбурные донесения. В штабе ВКС в связи с этим царила тихая паника, причина которой тоже была ясна: нет достоверной информации, что там с их группировкой происходит на самом деле, ибо трэк-связь работала из рук вон плохо, фактически в одностороннем порядке, и неизвестно ещё, доходят ли распоряжения штаба до командования соединения. И это тоже была проблема, да ещё какая! Усугубляло ситуацию и то, что сообщил Баев об алгойском подпространственнике, потому что по времени всё совпадало... Одно к одному. И ветер, как обычно, в лицо, и на сборы, как всегда, минуты.