– Это все знают, – вздохнул Владимир. – И суд это учтет. Но все-таки Эдгар покушался на жизнь сотрудника правоохранительных органов. Он применил незаконно хранившееся огнестрельное оружие. И он ранее дважды судим, подозревается в соучастии нескольких вооруженных ограблений, при которых убиты четверо. И если сейчас что-то подобное произойдет и задержанные укажут на него как на убийцу, ему грозит пожизненное заключение. А Эдгар этого не хочет понять и молчит. А те, кого возьмут, не будут молчать, я в этом уверен, и все будут указывать на Шведа как на убийцу и организатора. Так что…
– Подожди, Володя, – остановила его Зоя. – А почему ты так уверенно говоришь, что Эдгар причастен к тем преступлениям? Может, он действительно ничего не знает. И готовил дело один. Таня же говорила, что у него не было больших денег. Значит, вполне возможно, что он не совершал тех нападений, в которых вы пытаетесь его обвинить. Ваша уверенность обоснована тем, что вы арестовали человека ранее судимого и у которого был пистолет. Он не задумываясь стреляет в того, кто ранил женщину, и, значит, он преступник и за ним обязательно есть еще преступления. Я поверила, что ты сможешь помочь, и уговорила Татьяну…
– Не надо ссориться, – вмешалась Таня. – Я хотела, чтобы мне стало понятно, кто такой Эдгар на самом деле. И я уверена, что Володя прав. Эдгар исчезал и появлялся с деньгами. Говорил, что охранял кого-то и получил деньги. И сейчас я вспомнила – ему всегда кто-то звонил перед тем, как он уходил. Он объяснял, что это клиент, но я вспомнила, как он говорил: «Ништяк, буду на месте с таксистом». Как-то странно он называл собеседника. Как точно, не помню, но явно не по имени…
– Это ничего нам не даст, – сказал Зубов. – Сейчас одинаковых кличек полно. Таксист?… Надо будет проверить по картотеке. А ты Шведа никогда ни с кем не видела?
– Видела. С молодой спортивной женщиной. Они стояли и разговаривали. Та женщина потом села в такси и уехала.
– Не помнишь марку машины? И почему ты решила, что это было такси?
– Там были шашечки, как у частников. Машина девяносто девятая, это я точно помню. А вот номер московский, две семерки. Водитель – молодой симпатичный парень. Светловолосый, сложен хорошо, и видно, что тело тренированное. Он вышел из машины, забрал у женщины две сумки, положил их в багажник и сел. Потом она села, и они уехали. Я спросила Эдгара, кто это был, он ответил – объект охраны. Но так усмехнулся, что я не поверила. Но уточнять не стала.
– Когда это было? – спросил Зубов.
– За день до того, как я узнала, что буду матерью.
– А женщину ты описать сможешь? Ты же наверняка, когда увидела ее с Эдгаром, оценила ее внешность.
– Крепкая. Короткая стрижка. Рост примерно мой. Чуть плотнее меня, но стройная. Волосы рыжеватые, крашеные. В темных очках была. Ноги сильные, стройные. Была в мини-юбке.
– Понятно. А фоторобот составить сможешь?
– Не думаю.
– Значит, все-таки группа была. Скорее всего они грабили машины и убили четверых. Швед, конечно, будет молчать.
– Почему ты называешь его шведом?
– Кличка, – ответил Владимир, – наверное, из-за фамилии.
– Его фамилия Шведов, я видела паспорт. Ну почему со мной все не так?
– С тобой все нормально, – сказала Зоя. – Например, я тоже не думала, что Зубов милиционер, – улыбнулась она.
– Милиционер – это все же лучше, чем бандит, – вздохнула Татьяна.
– Да женщина к нему заходила, – упрямо повторила пожилая женщина. – Я как раз выходила из квартиры, а она ключ из замка вынимает. Но он ключи всем шалавам давал, прости Господи. И дни им устанавливал. Мы ему говорили – доиграешься, тебя какая-нибудь убьет, так оно и вышло.
– А как она выглядела? – спросил подполковник милиции.
– Так я ее сзади видела. Стройная такая, в джинсах. И кофточка белая, рукав короткий. В туфельках, каблучок высокий. Видно, что женщина сильная.
– А цвет волос? – спросил невысокий оперативник. – Длинные или короткие?
– Короткие… Но может, и длинные. Цвет какой… не помню я цвет.
– И что? – спросил Хорин.
– Да ничего, – ответил рослый молодой мужчина. – Не могут менты раскрутить. Говорят, что женщина какая-то заходила примерно в то же время, в какое его убили. Но никто ее точно описать не может. Так две бабуси говорят. Одна выходила, а другая в глазок видела, как очередная пассия к Яшке заходит.
– Вот и доигрался, придурок, – проговорил Хорин. – Но кому нужна была его смерть? Если только баба какая-то. Но ножом, а потом бритвой…
– Да сколько сейчас женщин сидит за то, что из ревности соперницу убили или мужа заколбасили! – усмехнулся Рокин.
– Интересно, кому же Крайман так насолил. А что там с Петром? – в который раз спросил Хорин.
Санкт-Петербург
– Как он? – спросила Алла вышедшую на кухню миловидную женщину.
– В постели хорош, – усмехнулась она. – И болтает много. Все рассказывает, какой он крутой и башковитый. Получается, что из-за этого и выбили его из компания. А насчет Хабаровска он верно говорит.
– Ладно, – кивнула Алла.
– Я сегодня уйду, – предупредила ее подруга, – у меня клиент хороший наметился, не могу его пропустить.
– А тебе мы, Лилька, разве мало платим?
– Не могу я этого клиента пропустить, – повторила Лиля.
– Да мы уже все знаем, – усмехнулся вошедший Червонный. – Так что спасибо, Лилька, и прощай. Но запомни: если где-то хоть слово вякнешь – сдохнешь.
– Да вы за кого меня принимаете, Данила Валентинович? – возмутилась Лиля. – Даже слушать обидно.
– Просто напоминаю. Умотала ты нашего гостя, Лилька! – хохотнул Червонный.
– В этом деле он крепкий! – рассмеялась она. – Пойду оденусь. – Лилия вышла из кухни.
– Ее нельзя отпускать, – тихо сказала Алла.
– Ничего сделать она уже не сможет, – ответил Червонный.
– Точно?
– Обижаешь, Алка. Дело уж больно серьезное. Ошибок быть не должно. Кстати, кто-нибудь знает, что ты ее забирала к нам?
– Обижаешь, – в его манере отозвалась Алла. Он рассмеялся.
В кухню вошел молодой лысый мужчина.
– Она твоя, Франт, – сказал Червонный.
– Благодарю, босс, – улыбнулся тот.
– Ох, не завидую я Лильке, – вздохнул Червонный. – Она не отдалась Франту по любви, и он ее теперь долго любить будет.
– Пижон на связь так и не вышел, – в дверь заглянул плотный мужчина. – Мы пытались…
– Толстяк, – недовольно проворчал Червонный, – скажи Максу, пусть посылает группу Туза.
– Подожди, Данила, – покачала головой Алла. – А кто будет работать?
– Есть понимающие в этом деле.
– А я думаю, что в Якутию больше посылать никого не надо.
– Это еще почему?
– Если Пижон мертв, ему уже не поможешь, а неприятностей наловим предостаточно. А очень бы не хотелось, чтобы якутская милиция узнала об интересе Червонного к делам компании «Золото». Это раз. Второе: Бурцев наверняка знает о Пижоне, и вполне возможно, он что-то сделал с ним. Будет ждать еще твоих людей и запросто может сделать так, чтобы…
– Ошибаешься. Бурцев не то чтобы мой приятель, но по неизвестной мне причине люто ненавидит Хорина, а мне это на руку. Такой союзник мне нужен, если я хочу легализовать свой бизнес. Если в том, что случилось с Пижоном, есть вина Бурцева, то он мог отправить Пижона с парнями туда, откуда они не вернулись. Это в его духе. Пижон воевал, был прапорщиком в полковой разведке. Ранен легко, награжден медалькой. Он пришел ко мне, потому что, кроме как стрелять да ножом кишки выпускать, ничего не умеет. Но он верный пес, ничего не скажешь. Мстителен, сукин сын. Три года одного мужика искал и нашел. Выжидал еще полгода, чтоб без хлопот его на тот свет отправить. И сумел устроить так, будто тот в своей баньке по пьяному делу поскользнулся и на печку упал. В общем, погиб мужичок. Умирал в мучениях. Будет жаль, если Пижон пропадет. Он и меня спас пару раз. Стреляли в меня у ресторана на Неве, он закрыл меня собой, в бронежилете был. Второй раз бомбу под машиной нашел. В общем, жаль мне его будет.