– Появлялся там раз в неделю, а то и реже, а в области в те дни, когда он не появлялся у вас, совершались вооруженные ограбления, в которых убиты трое. Кроме того, из ваших слов ясно, что Шведов готовил новое преступление. Надеюсь, вы не станете это отрицать?…
– Нет, не стану. Я пойду… – Таня поднялась. – Дура я, – прошептала она, выйдя из кабинета, – зачем я все рассказала Зойке? Хотя нет, я все сделала правильно. Господи, только бы он больше ни в чем не был замешан.
Поднимавшиеся по лестнице два офицера оценивающе посмотрели на нее.
– Везет же бандюкам, – покачал головой капитан. – И красивая, и умная, и видно, что порядочная. А тут ну хоть тресни…
– Не любит нас сейчас население, – вздохнул майор. – Считают, что все менты сволочи, оборотни и взяточники. Моя теща, когда звонит Ленке, постоянно спрашивает: «Твой-то еще не попался как оборотень?» Тесть: «Не посадили еще твоего оборотня?» Вот так. А ты говоришь, бандитам везет. Здесь все не так просто. Шведов подозревается в делах по Домодедову, Ивантеевке и Зеленограду. И на него вешают четыре трупа. Хотя я не думаю, что он там был, а тем более убивал. Он в гаишника, Саева, выстрелил после того, как тот пальнул и задел ее, – посмотрел он вслед Татьяне. – А Саев сейчас визжит, что он узнал Шведа и пытался его задержать. Смех! Не было на Шведова ориентировки. А по тем делам вообще ни одной зацепки. Поэтому и ухватились за Шведова, – кивнул он.
– А она кем работает? – спросил капитан.
– Сейчас юрисконсульт в фирме «Российские меха», – улыбнулся майор. – Моей жене, кстати, шуба там приглянулась. Тут поневоле подумаешь, а не взять ли пару «лимонов» у кого-нибудь?
Оба рассмеялись.
– Таня, – остановил вышедшую из ворот Татьяну Зубов, – что с вами? Почему вы плачете?
– Если бы вы тут не работали, а сидели, Зойка бы выходила отсюда смеясь?
– Извините…
– Следователь уверен, что Эдгар убийца и что он будет отвечать за все это и еще если что-то произойдет. Неужели так можно?
– Эдгар будет отвечать за хранение огнестрельного оружия и выстрел в сотрудника милиции. Но суд обязательно учтет, что капитан был пьяный и вел себя нагло. Это подтверждают многие свидетели, что снизит срок при условии, что за ним нет других преступлений. Если же…
– Не знаю. Может, и есть что-то. Но он не убийца, я в этом совершенно уверена. Я хочу увидеться с ним.
– Сейчас это невозможно. Подследственным не дают свидания, к тому же он еще и подозреваемый. Я попробую поговорить с ним и объяснить ситуацию. В его интересах говорить правду. Особенно меня беспокоит то, что он вам сказал, что будет совершено преступление. И если преступление свершится и погибнут люди, Эдгар легко уже не отделается…
– То же говорил и следователь. Но ведь Эдгар действительно не может знать о том, что произойдет после его ареста. А вдруг он просто говорил мне так, чтобы я отказалась от него? Ведь так может быть?
– Вполне. Но он не раздумывая пустил в ход пистолет, за хранение которого даже без применения грозит наказание. Как говорится, слава Богу, что за пистолетом ничего нет.
– Если его будут судить только за это, сколько ему дадут?
– Минимум восемь. Все-таки он ранил милиционера. Знаете, мы тут с мужиками говорили о том, что впервые в жизни будем свидетельствовать против сотрудника милиции и одновременно умалять вину подсудимого.
– Вы действительно будете так говорить?
– Да. Во-первых, потому, что так все и было, а во-вторых, не сделай я этого, меня Зоя на выстрел к дому не подпустит. Да и я себя уважать перестану.
«Отдал бабки Таньке Таксист или нет? – лежа на нижнем ярусе тюремной шконки, думал Швед. – Если отдал, она вполне может в ментовку отнести. Странно, я же знал, что Танька попробует мне помочь через ментов, зла на нее нет. Наверное, потому, что будет матерью моего ребенка. Если сделает аборт, убью. Хотя не сделает она. А сегодня или завтра, наверное, дело. Может, к лучшему, что я здесь. – Он обвел глазами камеру. Трое на шконке напротив играли в карты. Около двери на случай, если подойдет надзиратель, стоял молоденький парень. Наверху над Эдгаром смачно сопел толстый мужик. – Публика так себе. Серьезных никого нет. Да, жизнь действительно штука сложная. Встретил женщину, которую полюбил, а думал, что это легкий недолговечный роман, и хрен угадал. А когда про ребенка узнал, думал, точнее, ничего не думал… просто обалдел. И вот результат. – Он посмотрел на зарешеченное окно. – Потом по пятницам пойдут свидания и слезы горькие моей родни».
– Что с тобой? – спросила Зоя печальную дочь.
– Наверное, я его люблю, мама. – Вика подняла голову.
– Кого? – Присев рядом, Зоя обняла дочь. – Почему ты плачешь? Неужели…
– Перестань, мама, я не та дура, какой была. Просто я, кажется, влюбилась. – Вика прижалась к матери. – Я постоянно думаю о нем. А сегодня он должен был позвонить и не звонил, я уже хотела и дяде Володе звонить, и «скорые» обзванивать. А он позвонил и сказал: «Извини, у меня есть дру…» – Не договорив, Вика уткнулась в плечо матери и заплакала.
– Перестань, глупенькая, если бы у него была другая, он бы ее к маме своей давно привел. Просто… – Не зная, что еще сказать, Зоя замолчала.
– Что просто?
– Я не знаю что. Наверное, надо успокоиться. Ты не звонила в больницу? Может, что-то с его мамой? И вообще, Вика, ты до приезда дедушки говорила, что не можешь…
– Мам, я была обижена на тебя. Ты почти не обращала на меня внимания. Я терпеть не могла Антонину Ефимовну, никак не могла понять, почему эта старушка живет у нас. Но когда узнала причину, то зауважала ее. Она мудрая женщина, с ней очень интересно разговаривать.
– Может, поговорить с Антониной Ефимовной?
– А тут и говорить нечего, – послышался голос вошедшей в комнату Антонины Ефимовны. – Парень тот совершил какое-то преступление. Ты рассказывала про драку, когда он за тебя заступился. И водитель говорил, что, когда он видел милиционеров, сразу напрягался. А потом ты его в гости позвала и про Зубова сказала. После этого он сразу засобирался и уехал. Но, видать, небезразлична ты ему. Ведь встречался он с тобой в кафе. Другого объяснения нет.
– Господи, – вздохнула Зоя, – только этого не хватало. Почему вы так думаете, Антонина Ефимовна? Ведь вы его не видели ни разу.
– Водитель ваш, который Вику возит, рассказал и про драку, и свое мнение высказал. А парень, видать, хороший и ничего не придумал, только заявил, что у него другая завелась. Но он явно совершил что-то такое, за что могут и посадить.
– Господи, – снова прошептала Зоя, – только не это. Пусть лучше другая будет.
– Ну уж нет! – Вика вскочила. – Пусть он будет преступник, только не надо другой. Я не знаю, что будет дальше, но сейчас я готова ехать за ним в Сибирь или еще куда.
– Декабристка ты моя, – улыбнулась Зоя. – Сначала надо узнать, что он наделал. Но к Володьке я больше обращаться не стану, хватит одного раза. Я еще не знаю, что Танька скажет, когда…
– Спасибо скажу, – вошла в комнату Татьяна. – Сколько бы ни дали, я тебе все равно благодарна. У ребенка будет фамилия отца. Я не верю, что Эдгар мог убить человека. Но скажите мне, пожалуйста, с чего это вы вдруг заговорили…
– Вика познакомилась с парнем, – Зоя посмотрела на дочь, – а потом…
– Знаю, – улыбнулась Таня. – Она была как никогда веселой и доброй. Но при чем тут парень?
– Преступник он, наверное, – вмешалась Антонина Ефимовна. – Видишь, какое дело…
Таня удивленно смотрела на Вику.
– А девушка твоя где? – улыбаясь, спросил охранник. – Ловко она тогда…
– Извините, – Виталий обошел его, – мне надо к маме…
– Да ей столько всего навезли, что она и нас угощала.