– А если бы я в нее вступил? – не унимался Игнат. – Может быть, мне дадут важное партийное задание…
– Тогда я тебя стану презирать! – безапелляционно заявила Оксана.
И столько в ее голосе прозвучало стали и ненависти, что Игнат вздрогнул. Он посмотрел на Оксану – неужели она серьезно? Но та опять зевала во весь рот, начисто позабыв о своих словах.
– Вместо того чтобы трепаться впустую, лучше бы пошел и разведал, как там обстановка. – Оксана недовольно тряхнула волосами и с удвоенной силой принялась их расчесывать.
– Нет уж! Я первый не пойду!
Оксана фыркнула и рассмеялась. Игнат неодобрительно поглядел на нее.
– Иван неадекватен. Я вчера из‑за него опять чуть на работу не опоздал! А если приплюсовать сюда еще бабку, таратора, блин, даром что немая… – Игнат поежился.
Речь шла о соседях. Игнат с Оксаной занимали комнату в трехкомнатной коммунальной квартире. Дом, в котором располагалась квартира, находился в центре города, отсюда было близко и до редакции газеты, где работал Игнат, и до дизайнерской фирмы, в которой трудилась Оксана. Хозяйка комнаты, молодая девушка Ирина, плату брала небольшую, для нее куда важнее были чистота и порядок. Казалось бы, одни плюсы. Но были и минусы. Соседи.
Соседи Игнату с Оксаной достались наиколоритнейшие. Бабушка семидесяти семи лет от роду и парень тридцати семи. Бабушку звали Людмила Ивановна, для своих просто Милли. Она была живой и деятельной натурой. Первейшей ее страстью являлось собирательство. Подобно гоголевской Коробочке, она волокла в дом все, что привлекало ее внимание в большом мире и что можно было унести. Поэтому квартира больше напоминала заброшенный древний склад. Все свободное пространство было давным‑давно оккупировано бабушкой и заставлено ящиками с разнообразным барахлом. Помимо собирательства у нее было еще одно увлечение – она любила разговаривать. Одна беда – бабушка была немой. Но это ее ничуть не смущало. Она знать не знала об общепринятом языке немых, поэтому придумала свой собственный. А поскольку натура была широкая и щедрая, летели на пол коробки и осколки штукатурки, нечаянно сбитые широкими жестами неугомонной бабушки. Оксана всерьез говорила, что находиться рядом с увлеченно рассказывающей что‑то бабкой опасно.
В третьей комнате квартиры жил сосед Иван. Среднего Роста, мускулистый, крепкий парень с донельзя пропитой рожей. Когда Оксана впервые его увидела, она категорически отказалась жить в одной квартире с таким субъектом.
“Это же вылитый алкоголик! – кричала она. – Он будет водить дружков и не давать нам спать!” Опасения Оксаны не оправдались. Сосед не брал в рот ни капли спиртного даже по праздникам. Однако это не делало его менее социально опасным, ибо было у него одно увлечение. Сосед любил писать стихи. Но это еще полбеды – он любил их декламировать и делал это с самозабвением, достойным осуждения. А поскольку самыми благодарными слушателями считал соседей, то и приставал исключительно к ним. А когда он узнал, что Игнат работает в газете… Именно после того случая Игнат опоздал на работу – утром сосед так плотно к нему пристал со своими стихами, что вырваться не было никакой возможности.
Оксана закончила расчесываться, подошла к двери. Игнат встал рядом. Они прислонились к двери ухом и прислушались.
– Вроде тихо! – прошептала Оксана.
– Кто пойдет первым?!
– Конечно ты!
– А чего сразу я?! Женщины и дети вперед!
– Это кто это “дети”?! – надулась Оксана. – На что ты намекаешь?!
– Это я пробуждаю в тебе бойцовые качества, чтобы ты смогла прорваться к стратегическим толчкам назначения!
– Что?! – фыркнула Оксана. – Каким еще “толчкам”?!
– Я сказал “толчкам”? – поднял брови Игнат. – Точкам! Чем ты слушаешь?
Они еще долго препирались, фыркали, смеялись, шикали друг на друга, понижали голос, чтобы снова взвиться почти до крика. Это была часть их утреннего ритуала.
Наконец Игнат сдался:
– Хорошо! Я первый! Только, чур, если я успею проскочить, потом на меня не дуться…
Он выдохнул, резко открыл дверь и скрылся. Оксана прижалась к двери, прислушиваясь. В прихожей раздались шаги, грубый мужской голос сказал:
– Игнат! Постой! Я, конечно, не вовремя, но мне сегодня не спалось…
Оксана прыснула в кулачок. Бедный Игнатик. Сегодня ему отвлекать огонь на себя.. Она поспешно подхватила полотенце, сумочку с туалетными принадлежностями и выскользнула из комнаты.
Прихожая встретила ее тусклым светом лампочки под потолком и горами пыльных коробок. Они жили здесь уже больше года, но Оксана никак не могла привыкнуть к такому изобилию. Прихожая больше напоминает склад. Давно забытый старинный склад. Всюду высились горы разнообразных коробок, наполненных неведомо чем. Из них торчали старые штиблеты, пластиковые бутылки, газеты и журналы, датированные еще прошлым веком, россыпь бич‑пакетов на случай войн и катаклизмов… Ни одна даже самая буйная фантазия не вообразит всего, что прятала бабушка Милли в своих коробках.
В коридоре рядом с Игнатом в одухотворенной позе стоял Иван. Нога отставлена в сторону, плечи расправлены, рука отведена вперед, глаза горят воодушевлением. Вылитый поэт. Вот только образ портят рваные треники с вытянутыми коленками и обнаженный мускулистый торс профессионального грузчика.
Почерневшие крылья любви,
Не поднимут тебя, не спасут,
Обедневшие своды души
Боль не скроют, печаль принесут…
С дикцией у Ивана тоже сложности. Слова лезли из него отрывистые, словно он не читал стихотворение, а отстреливался от бандитов скупыми очередями. Игнат стоял рядом и изо всех сил изображал на лице интерес. Оксана вспомнила, как однажды Игнат имел неосторожность выказать неодобрение стихам Ивана.
– Тебе не нравится?! А я так старался?! Расскажи, как мне быть? Что можно улучшить! Пожалуйста, ведь ты образованный человек! Это я закончил неполное среднее! Пожалуйста, давай разберем мое стихотворение, и ты по полочкам разложишь мне мои ошибки…
В тот день Игнат опоздал на работу, поэтому теперь он старательно изображал умеренную заинтересованность. Оксана улыбнулась, – похоже, сегодня не повезло Игнату. Она проскользнула мимо мужчин, коварно ущипнув Игната за спину. Тот гневно поглядел на нее, она одарила его очаровательной улыбкой и едва не наткнулась на открывающуюся дверь ванной. Прямо на нее выскочила маленькая полненькая старушка. При виде Оксаны лицо ее воспылало величайшим счастьем. Позади весело фыркнул Игнат.
Бабушка потыкала девушку в плечо сухим пальчиком и изобразила на лице страшную радость. Потом указала пальцем в окно и изобразила легкий реверанс. На ее языке это означало: “Доброе утро”. Оксана опасливо отступила назад. Словно ветряная мельница, набирающая обороты, бабушка раскручивала мысли. К счастью, рука ее наткнулась на одну из коробок. Коробка жалостливо хрюкнула и полетела на пол. Бабушка возмущенно запыхтела и кинулась поднимать сокровище. Оксана, улучив момент, скользнула в ванную и заперлась на защелку.
– Извини, очень надо! – донесся из‑за закрытой двери поспешный голос Игната. Стукнула соседняя дверь, щелкнул шпингалет.
Оксана улыбнулась своему отражению в зеркале над раковиной. Счет один‑один, Игнат ни на секунду не отстал от нее. Теперь главное – произвести замену без потерь. Они давно уже отрепетировали перебежки по открытой местности из ванной в туалет. Оксана критически оглядела свое лицо и принялась за утренние дела.