Музыкальный слух очень часто считают сугубо наследственной способностью: он от рождения либо есть, либо отсутствует. Судзуки придерживался совсем другой точки зрения: он был твердо убежден, что слух можно развить у любого ребенка. Можно возразить: наверняка вы знаете либо по своему опыту, либо по опыту знакомых – у лишенных слуха родителей обычно и дети получаются такими же. Это ли не наследственность?
По мнению Синити Судзуки, проблема все же не в наследственности, а именно в опыте, который приобрел ребенок. Когда обнаруживается, что у него якобы нет музыкального слуха? Самое раннее – года в три-четыре, но обычно позже, лет в шесть-семь, когда его приводят на прослушивание в музыкальную школу. Но ведь к этому времени он уже успел многому научиться – в том числе и… немузыкальности.
Судзуки объяснял это так: с самого рождения ребенок слушает, как поет мама (а все мамы хотя бы время от времени напевают своему чаду песенки). И если мама поет неверно, ребенок запоминает именно такие, фальшивые, мелодии. В этом японский педагог, кстати, видит одно из доказательств того, что удивительно точный слух присутствует у каждого ребенка! Ведь сумел же совсем еще младенец запомнить и в точности воспроизвести мелодию так, как ее исполняла мама. Иными словами, он научился петь фальшиво. И наследственность тут роли не играет.
Далее мысль Судзуки приводила к следующему заключению: если ребенок научился быть немузыкальным, то вполне возможно и переучить его, то есть развить в нем музыкальные способности. И Судзуки действительно разработал методику, благодаря которой добивался почти стопроцентного успеха в развитии слуха у детей немузыкальных родителей.
Если работа отдельных выдающихся педагогов – это все-таки примеры уникальные, и они не могут как таковые рассматриваться в качестве строгих научных доказательств, то есть и более распространенные примеры прижизненного развития способностей. В этом смысле очень богатый материал представляют исследования различных культур. Известно, что представители некоторых культур порой обладают (массово) какими-то специфическими особенностями – можно предположить, что эти способности активно развиваются у каждого человека из данной культуры благодаря каким-то внешним обстоятельствам.
Для того чтобы привести пример, еще раз обратимся к труду Ю. Б. Гиппенрейтер. Совместно с О. В. Овчинниковой и под руководством крупного ученого-психолога А. Н. Леонтьева она занималась исследованием звуковысотного слуха (который, кстати, и является основой музыкальных способностей); были получены весьма интересные результаты. Исследователи выявили, что примерно у каждого третьего взрослого русского звуковысотный слух совершенно не развит. А вот все принимавшие участие в исследовании вьетнамцы оказались обладателями абсолютного слуха!
Ученые объясняют это впечатляющее различие тем, что русский и вьетнамский языки принципиально различны: один является тембровым языком, а другой – тональным (так же, как, например, и китайский). Что такое тональный язык? Это язык, в котором смысл произносимых слов определяется, помимо прочего, высотой звука. Понятно, что в нашем родном языке такой функции нет: произносимые звуки различаются по тембру, а не по тону. Таким образом, каждый вьетнамец «вынужденно» развивает музыкальные способности (конкретно – звуковысотный слух) с первого же года жизни, в процессе овладения речью. Русскоязычный ребенок такой обязательной тренировки не получает.
Помимо многочисленных исследований способностей у людей, психологи в своих спорах о врожденности/приобретенности способностей нередко используют и данные, полученные в экспериментах на животных. И здесь доказательства своей правоты могут обнаружить сторонники обеих точек зрения! Вот лишь пара примеров.
Эксперимент 1. Лабораторных крыс обучали находить выход из лабиринта. После наблюдения за поведением животных экспериментаторы отбирали наиболее успешных крыс (самых «умных»), в другую группу относили самых «глупых» зверьков, медленнее других справлявшихся с задачей. Далее животных скрещивали внутри каждой группы, выводя таким образом линию «умных» и линию «глупых» крыс. Через несколько поколений различия между успешностью «способных» и «неспособных» животных достигали весьма впечатляющих размеров. Таким образом, было показано, что генетическая предрасположенность к успешному обучению существует и может накапливаться из поколения в поколение.