ИНТИМНАЯ ЖИЗНЬ НАШИХ СОВРЕМЕННИКОВ
Эта глава целиком отведена отрывкам из подкупающих своей откровенностью писем наших современников. Конечно, читать чужие письма некрасиво, но дело в том, что все эти письма уже были опубликованы с позволения авторов в нескольких книгах Грехема Мастертона. Обширность же его корреспонденции объясняется тем, что Мастертон много лет работал редактором в ведущих сексжурналах мира, таких как “Форум”, “Пентхаус”, “Мейфер” и “Прайвит”. Названия этих журналов, вероятно, не всем известны, но это неважно. Главное - это реальные события, описанные в письмах обычных людей. Поэтому эти истории можно использовать в качестве богатого чужого опыта. Причём у авторов писем можно не только узнать нюансы интимной жизни, но и научиться, как не совершать ошибок в схожих ситуациях.
Из письма Стефани - привлекательной продавщицы.
...Боюсь, в глазах некоторых я выгляжу ужасно: расчётливая охотница за чужими мужьями. Но если их жёны не в состоянии их удовлетворить, то почему это я должна переживать? К тому же, Майк - единственный мужчина, которого я увела. Остальные возвращались в семью.
Я работаю продавщицей, и как-то помогла незнакомому мужчине выбрать духи. Он ушёл, полностью удовлетворённый, а через три дня снова появился в магазине и пригласил меня в ресторан. Его жена уехала к родителям в другой город; и у него, как выяснилось, тридцатишестилетнего адвоката, были свободные выходные.
Он пригласил меня на ужин и излил передо мной свою душу. Рассказал, как нежно он заботится о жене - Лауре, но не любит её, каким виноватым иногда чувствует себя перед ней и своим шестилетним сыном. Лаура хотела и второго ребёнка, но он был против, ведь детей нужно заводить с любимым человеком, не так ли?
Но у Майка не всё было настолько безнадёжно плохо, просто он женился не на той женщине. Ему нужна была более сексуальная женщина. Ему нужна была подруга, а не домохозяйка.
После ужина мы пошли ко мне домой, и занялись любовью. Он был великолепен. Ни один мужчина на земле не может заниматься любовью так, как это делает женатый, но неудовлетворённый женой, мужчина: сильно, ласково, мощно... ух! Вы получаете от него всё, что он умеет, и всё, чего желает.
Утром меня разбудило невероятное ощущение между ног, а когда я открыла глаза, то увидела, что он лижет мою промежность. Это было что-то невероятное. Я легла на спину и предоставила ему делать всё, что пожелает. Он лизал мою промежность, анальное отверстие, снова промежность, играл языком с моим клитором, трогая его необычайно легко, как бабочка крылышками. И Майк действительно получал от этого удовольствие, понимаете? Он практически купал своё лицо в моём соке. Я опустила вниз обе руки и раскрыла губки как можно шире, потому что ему это нравилось, и если возбуждало его, то меня - тем более.
Он ввёл свой язык как можно глубже в меня, а затем высвободил его и коснулся мочеиспускательного отверстия. Ни один мужчина никогда раньше этого со мной не делал. А он и в самом деле знал, как лучше меня возбудить. Я не думала, что испытаю оргазм, но он неожиданно наступил, как бы пройдя через затылок; в следующее мгновение я ощутила, что вздымаюсь и опускаюсь на кровати, как будто через меня пропустили ток в пятьдесят миллионов вольт.
Но даже тогда он не убрал своего лица. Он всасывал из меня выделявшийся во время оргазма сок. А затем накрыл всё моё влагалище своим ртом и продолжал ласкать меня очень нежно, едва дотрагиваясь, кончиком языка, что ещё несколько раз сладострастно передёрнуло моё тело. Я просто сходила с ума! Я на самом деле не могла вынести этого и попросила его остановиться.
После этого Майк лёг на меня и овладел мной. Замечательно медленно... Когда он достиг оргазма, я ощутила внутри каждую каплю, вытекающую из его члена. Он лёг рядом, и мы закурили. Майк сказал, что я была великолепна, что Лаура никогда бы не позволила ему проделать такое. Она всегда отворачивалась от него или отстраняла голову. Ей не нравилась и сама мысль о таких ласках. Она считала, что только деградировавший мужчина может себя так вести с женщиной. Я не поняла: “Какая же тут деградация, если ты её любишь?” Но он ответил, что никогда и не настаивал, потому что это всё равно не привело бы ни к чему.