– Стреляй, Степа!
– Я ничего не вижу!
– Никто не видит. Все равно стреляй.
Степан прижался щекой к прикладу и разрядил магазин в трясущуюся перед глазами листву, так и не увидев ни одного врага.
Вдруг стало светлее – дорога вынырнула из-под крон и пошла вдоль кромки леса по пологому склону.
Через полминуты Степан понял, что поторопился тратить боезапас. Он увидел, как из леса один за другим вылетают всадники. Их было сначала десять, потом двадцать, а потом он потерял счет.
Щелкали одиночные выстрелы, кружился дым, звенели возбужденные голоса, храпели лошади. Сангры снова открыли огонь. Каким-то чудом им удавалось попадать – Степан видел, как гвардейцы слетают с лошадей и кувыркаются в дорожной пыли.
– Боря, патроны!
– Держи! Стреляй, не жалей, патронов много!
Слышались какие-то короткие мелодичные звуки: фьють! вшить! Сначала казалось, это доносятся голоса лесных птиц. Но вдруг Степан понял – это свистят пули!
– Куда мы?
– Все нормально, на рейс не опоздаем.
– Какой, к черту, рейс?!
– Сюрприз от Светлейшего Настоятеля. Не отвлекайся!
В этот момент споткнулся и покатился кувырком карраун под одним из сангров. Всадник собрался в комок, покатился по обочине, но даже не потерял ружье. В следующую секунду он уже принял положение для стрельбы…
Степан даже не хотел думать, что с ним будет дальше.
Повозка начала замедляться. Степан и глазом не успел моргнуть, как оба сангра выпрыгнули на ходу и упали на обочинах, направив ружья в сторону преследователей.
– Последний рывок, Степа! – прокричал Борис. – Мы – везунчики, все получится!
В этот момент повозка преодолела вершину очередного бугра, и Степан увидел… самолет.
Он никогда не видел таких самолетов. Угловатый фюзеляж, похожий на товарный вагон, гипертрофированно огромные крылья, немыслимое количество каких-то тросов, стяжек, перемычек… И все это окутывали густые облака пара.
Тем не менее это был самолет.
– Боря, что это за дерьмо!
– Наш счастливый шанс, Степа. Чудо местного машиностроения – паровой самолет!
– Я на это не сяду!
– Ладно, оставайся. Передавай всем привет.
– Черт бы тебя разодрал!
Повозка остановилась прямо под широким десятиметровым крылом. Были слышны крики и выстрелы из-за гребня бугра.
– Хорош глаза пучить, помогай, времени нет! – Борис рывком поднял на ноги пленного геральд-министра. – Вроде не зацепило, а?
В боку самолета отрылась клепаная дверь, появился некто в почерневшем от копоти комбинезоне и шлеме, напоминающем танковый.
– Шевелитесь, черти! – закричал человек из самолета. Степану показалось, что голос принадлежит женщине. – Я из-за вас подыхать не собираюсь!
– Подыхать не планируем, – весело ответил Борис. – У нас еще дел выше крыши.
Степан помог брату закинуть плененного министра внутрь. Тот не сопротивлялся, только болезненно постанывал и вздрагивал всем телом.
– Закрывай, чего застыл!
Степан потянулся к двери и в этот момент увидел, как из-за бугра вылетают всадники, как вспухают облачка дыма от выстрелов…
– Погнали!
Пол под ногами затрясся, послышался какой-то пугающий скрип и скрежет. Степан упал на скамейку и вцепился в нее пальцами.
– Ну, что ты трясешься? – добродушно усмехнулся Борис. – Все идет по плану.
– Иди к черту! Ты не предупреждал про летающий паровоз!
– Не кипишись, братишка. Такие самолеты в Америке еще до войны летали, и ни одной катастрофы.
– Ты говорил, самолеты тут не летают!
– Летают, только низенько. Выше километра – падают, но мы и не будем выше.
Пол под ногами качнулся, у Степана закружилась голова, потом сразу заложило уши.
– Летим, братишка! – заорал Борис. – Мы их сделали!
– Почему я двигателя не слышу? – испуганно проговорил Степан. – Мы заглохли?
– Дурень, это же паровая машина. Это тебе не дизель!
– Паровая машина, говоришь? А где кочегар с лопатой?
– Нет кочегара! Тут шнековый транспортер, мы же не в каменном веке. Все придумано до тебя, успокойся! Все работает!
Степан сидел, сжимая побелевшими пальцами край скамейки. Он вслушивался в звуки. «Грум-грум-грум», – говорили валы, передающие силу от раскаленного котла к винтам. «Тщщщ», – шипели клапаны. Следом за ними жалобно скрипели тяги рулей высоты.
Самолет летел, хотя и неуверенно. То и дело он проваливался, кренился, но летел.
Снова заложило уши. Борис вскинул руку.
– Степа! Сожми зубы, садимся.
– Не понял!
– Челюсть подбери, говорю! И руки с ногами прижми. Садимся!
Удар о землю, казалось, оторвал все кишки. Степан даже закашлялся. Самолет уже катился по плотной, обожженной солнцем почве, спотыкаясь на кочках и рытвинах.