– Не знаю… – буркнул он наконец. – Вроде сюда никого насильно не тащили. Бригада – добровольческая, и вообще…
– Это для тебя она добровольческая! А нас сюда двести верст везли, по приказу! Мы три заставы без гарнизонов оставили, чтобы роту собрать. Да, золотишка пообещали, не спорю. А пусть бы попробовали не пообещать. Нашего брата раком ставить нельзя, сами кого хочешь поставим!
– Так чем ты недоволен? – равнодушно проговорил Степан.
– Да тем, что играем мы всякий раз новой колодой. И никогда – своей. С утра говорили, будем подступы охранять. После обеда уже другое – оказывается, идем на зачистку в общем строю с королевской гвардией. Сейчас приедем, скажут: гвардию беречь надо, идите-ка сами воюйте. И ведь пойдем! Начальство опять захочет нарядно выглядеть перед центровыми – прикажет не долго думая.
Степан не знал, что отвечать, лишь пожал плечами.
– Помню, раз чуть не довели до греха. Чистили мы старый лорейский тракт. Ну и надо было одну банду из поселка выбить. У нас-то мужики все тертые: быстренько в цепь разбились, залегли и пошли вперед перебежками, от кочки к кочке. С тыла снайперы работают, пулемет плотно кроет из-за камешков, идем без потерь – красота! Тут какой-то местный полковничек в красном мундире прибегает, руками машет… Почему, говорит, вы не строем наступаете?! Почему залпы не даете? Перестраивайтесь, говорит, как положено и не позорьте воинские традиции. Я думал, наши не выдержат, привалят его там же на обочине…
– И как? Привалили?
– Не понадобилось! Только пули засвистели, он сам в мох закопался, только уши торчат…
Степан уже давно поглядывал на две необычно яркие звездочки, висящие впереди в темно-синем небе. Сейчас ему вдруг показалось, что они смещаются относительно друг друга.
– Дирижабли… – Майор тоже заметил их. – Рули прямо туда.
Геральд-министр Дориан Умбар задержался в дороге, поэтому прибыл на позиции в сумерках.
Он выбрался из бронированного экипажа, натянул тонкие перчатки. За спиной уже маячили внушительные силуэты гвардейцев из личной охраны.
Горели десятки костров, у которых грелись солдаты, пахло немудреной полевой пищей. За холмами начиналась земля Эль-Пиро, ставшая сейчас вражеской.
Эта холмистая гряда сочетала в себе два достоинства – она была прекрасным естественным укрытием и в то же время – удобной наблюдательной площадкой. Говорили, что днем с вершин можно было даже разглядеть уродливые силуэты горнодобывающих машин кечвегов.
– Пройдемте в палатку, ваше многовластие, – учтиво предложил вынырнувший из темноты штабной секретарь в форме кавалерийского ротмистра. – Все готово к вашему приезду, в том числе ужин.
– Солдаты не едят перед боем, – вспомнил Дориан примету, услышанную от кого-то из старых гвардейских офицеров.
– Но почему же?
– Потому что… для победы важна легкость в голове и желудке, – на ходу придумал афоризм геральд-министр.
Палатка являла собой внушительный шатер, по периметру которого уже расставили охрану. Дориан вошел внутрь, неторопливо огляделся. Интенданты явно перестарались, доставив сюда резные стулья и диваны, обитые бархатом. А впрочем… почему бы и нет?
– А где зеркало? – поднял брови Дориан. – Мне не безразлично, как я буду выглядеть перед строем.
– Все давно готово. – Секретарь поклонился и сдернул полотно с большого зеркала в резной раме. – Еще что-нибудь?
– Да… Впрочем, нет, подождите меня снаружи.
Дориан решил, что оденется сам. Он сбросил с себя опостылевший дорожный сюртук и откинул крышку походного платяного сундука.
Сначала достал темно-фиолетовый мундир, придирчиво оглядев, ровно ли стоят шевроны и королевские знаки. Затем – бордовое трико с широкими оранжевыми лампасами, шелковую сорочку, высокие сапоги из кожи пустынных ящериц.
Взглянув в зеркало, геральд-министр сдержанно улыбнулся. Он выглядел превосходно. Настало время навешивать оружие. С левого бока – старинный узкий клинок на широком ремне с серебряной пряжкой. Говорили, этим лезвием дед Дориана лично отправил в Нижний Мир не менее двух десятков луэсских бунтовщиков-карабинеров.
На другую сторону – пистолет. Тоже старинный, тяжелый, в чехле из мягкой замши. Пистолет был редкий. И не только из-за рукояток, украшенных накладками из морской кости с тончайшей золотой вязью. Еще и потому, что эта грозная и тяжелая боевая машина с магазином на шестнадцать патронов была семейным трофеем клана после легендарного Столкновения Миров. В Хеленгаре, да и вообще в Центруме таких пистолетов не делали. Только в одном мире, ныне запретном, их можно было встретить.