Теперь – ремень. И еще надо выбрать головной убор. К этому великолепному костюму больше подошел бы церемониальный цилиндр, расшитый зеленым горным жемчугом. Но в боевой обстановке более уместно смотрелась бы традиционная кожаная шляпа с загнутыми полями, обшитыми обезьяньим мехом, и рубиновой кокардой.
Дориан выбрал шляпу.
– Я хочу осмотреть позиции, – сказал он, выйдя из шатра.
– Прошу вас, ваше многовластие, – поклонился секретарь.
Еще было достаточно светло, чтобы увидеть всю гряду холмов, вдоль которых расположились гвардейские команды. Трещали дрова в кострах, солдаты дымили трубками и прихлебывали из фляг. Размеренно тарахтели моторы, фыркали лошади.
Дориан заметил, что вокруг него скапливается все больше людей. Штабные офицеры, командиры рот и даже отделений считали своим долгом быть рядом накануне удара.
Он задержался возле моторного парка, оглядывая шершавые бока паровых танков и газовых броневиков.
– С какой скоростью пойдут эти машины?
И тут же несколько десятков голосов вразнобой начали объяснять, какую скорость может развить тот или иной двигатель в условиях естественных неровностей, при температуре воздуха…
Дориан отмахнулся.
– Мы же успеем налететь и добить дикарей, пока они не очнутся после огневой подготовки?
И вновь десятки голосов: «Да, да, да, ваше многовластие…»
Надо бы подумать над военной субординацией.
– Здравия желаю, господин министр! – пророкотал за спиной знакомый голос.
Дориан сразу узнал генерала Деникина – командира экспедиционной бригады пограничников. Тот, как обычно, был облачен в нелепую мешковатую форму с желтыми и зелеными пятнами, за спиной висела короткая винтовка с необычно толстым стволом. Деникин передвигался без пышной свиты. Его сопровождали только денщик с портфелем документов да радист – высокий упитанный солдат с тяжелым деревянным ящиком за спиной.
– Приветствую, генерал, – сдержанно кивнул геральд-министр. – Как раз хотел с вами поговорить…
– А, пожалуйста, – пожал плечами Деникин и добродушно усмехнулся.
– Никак не возьму в толк, генерал, где ваши люди? Мне обещали целое войско, а я пока вижу только вас троих.
– Мои люди, господин министр, давно на позициях. – Деникин учтиво склонил голову. – Как и оговорено планом операции.
– Но где ваши позиции? – всплеснул руками Дориан. – Пограничная служба должна быть рядом с моей гвардией.
– Да вот же! – Деникин широким жестом указал на уходящие к горизонту холмы. – Весь левый фланг – наш.
Дориан присмотрелся. Секретарь уже совал ему в руки небольшой, но увесистый бинокль.
Увы, никакого войска Дориан так и не разглядел. Холмы и холмы. Пучки травы, редкие деревца, темные кочки.
– Я вас не понимаю, генерал, – строго сказал он. – Вы шутите надо мной?
– Никак нет. А впрочем, не убирайте свой бинокль.
Деникин жестом подозвал радиста, взял в руку массивный эбонитовый микрофон на толстом резиновом шнуре.
– «Гжелка», я – «Агдам». Как слышите? Приказ командующего – второй роте построиться на позиции. Повторяю…
Дориан покрутил колесико на бинокле. В следующую секунду он удивленно охнул: кочки на холмах зашевелились, и из травы один за одним начали подниматься вооруженные солдаты.
– Хорошо прячетесь! – невольно воскликнул он.
– Чему учили, – пожал плечами Деникин.
– Через несколько минут я собираю старших офицеров в штабной палатке. Вас также жду. Затем сможем вместе отужинать.
– Спасибо, но перед боем не ужинаю.
– Ах да… – Дориан хмыкнул. – Легкость в голове и желудке, я понимаю…
– Вовсе не легкость, господин министр. Причина в другом: если пуля пробьет переполненные пищей кишки, в животе очень быстро образуется гнилая помойка. И тогда никакой врачеватель за вашу жизнь не даст и гроша. А так – есть шанс.
– Да-да, я знаю. – Дориан кивнул, нахмурившись. – Жду вас на совещании, генерал.
«Хм, неужели эти идиотские балахоны делают их незаметными? – подумал он. – Или же им помогли сумерки? Нет, определенно это сумерки».
Степан выбрался из кабины и принялся разминать мышцы, одновременно глазея на висящие в небе дирижабли. Сегодняшняя бесконечная езда вымотала его, тем более машина не отличалась избытком комфорта.
Потом его внимание привлекла странная процессия. Впереди важно вышагивал высокий человек в шляпе, в расшитом блестящими нитками длиннополом фиолетовом мундире. Вид его был сколь напыщенным, столь же и неуместным здесь. Казалось, он перенесся в военный лагерь из дешевой оперетты.