Теперь они шли среди кустов по наскоро прорубленной дорожке. Снова показались плетеные загородки, запахло костром. Слышалось какое-то движение вокруг, шаги, негромкие голоса, смех, бряцанье металлической посуды.
Степан вдруг понял – кечвеги просто-напросто отселились от своих раскаленных железок в тенистую прохладу.
– Аманут! – Тяжелая рука легла на плечо.
Перед глазами была хижина, собранная из плетеных щитов. На вид – кривая и непрочная, но просторная. Большая часть ее пряталась в густых зарослях, вход закрывало тяжелое полотно.
Степан быстро обернулся на своих конвоиров, тщетно пытаясь «прочитать» их лица, и лишь затем прошел внутрь.
Там стоял сумрак, пахло пряными травами. Кто-то рядом зашуршал одеждой, и Степан мельком разглядел, как из хижины вышли двое – вроде женщина с мальчиком.
Здесь оставался еще один человек, он стоял спиной к Степану, опираясь о стол.
– Эх, Степа, Степа… – прозвучал знакомый голос. – И какого же рожна ты тут делаешь?
Глаза привыкли к полумраку, Степан шагнул вперед.
– Я хотел спросить тебя о том же самом, Боря, – тихо ответил он.
– В каком смысле? – Борис обернулся. Он был одет как обычный кечвег – темная куртка и штаны, длинная кожаная безрукавка, широкий ремень с кобурой и тесаком в потертых ножнах.
– Ты, Боря, собирался пробыть тут пару дней. А потом со всех ног бежать меня вытаскивать из госпиталя. Ты ведь хотел просто кого-то предупредить, да?
– Постой! – Борис выставил вперед ладонь.
– Нет, ты постой! Что я вижу, братишка? Ты сидишь тут в «апартаментах», в дикарской одежде, словно вождь папуасов, с туземками милуешься… И никуда не торопишься! Как это понимать? Ты вообще кто? За кого ты? И во что ты меня втянул?
Борис протяжно вздохнул, прошелся по хижине.
– Зря ты сюда сунулся, Степа…
– Зря?! А ты знаешь, легко ли день за днем изображать из себя неподвижный овощ? А знаешь ли ты, каково мне было узнать, что в тебя вот-вот полетят бомбы?
– Ну… в любом случае это лучше, чем самому подставляться под бомбы. Зря ты это затеял. Там ты был в безопасности.
– В безопасности я был у себя дома! На Земле! Откуда ты меня вызвал! – почти закричал Степан. – А полез тебя предупреждать, вот тут и…
– Да не надо меня предупреждать! – перебил его брат. – Неужели ты решил, что за два дня стал тут самым умным? Не надо было предупреждать, без тебя все знали!
– То есть как? – опешил Степан. – Ты соврал мне, что оставляешь на пару дней, а сам спокойно отчалил на свою войну?
– Да нет же! Я и в самом деле собирался сразу вернуться, только…
– Что?
– Не получилось мне их уговорить. Пришлось немного задержаться, помочь… Меня попросили…
– Слушай-ка, братец… – оторопел Степан. – Да ты хоть сам-то себя слышишь? Его, видите ли, попросили! Ты оторвал меня от родных людей, заставил бросить все, швырнул в это дерьмо, подставил под ножи и пули, и теперь ты говоришь – «тебя попросили»! Знаешь, в первый раз я тебе поверил. Я думал, тебе действительно очень нужно помочь. Но теперь я вижу другое – ты подставил меня ради каких-то сомнительных делишек…
– Замолчи!
– Не замолчу! Я уже не буду вспоминать, что ты предал своих и теперь берешь в плен бывших товарищей. Это твой выбор, меня он не касается. Но какого черта здесь делаю я? Разбирай свои интрижки сам!
– Да замолчи же! – Борис хлопнул ладонью по столу.
Степан опустошенный сел на перевернутую корзину из жестких прутьев. Ему стало на все плевать, руки бессильно опустились.
– Вот ты говоришь «родные люди»… – вздохнул Борис. – Это понятно, у тебя семья есть, уютный дом. А теперь представь, что твоим чудесным детишкам что-то угрожало бы. Те же бомбы, например. Что бы ты сделал ради них?
– Все, что угодно. Только не равняй мою семью со своими аферами.
– Ну да, да… – Борис грустно усмехнулся. – Видел, тут двое были, когда ты вошел?
– Ну, видел. Мальчишка какой-то и женщина вроде.
– Этот мальчишка – вождь племени.
– И что?
– А то, Степа, что он мой сын…
– Не понял…
Степан развернулся к брату, уставившись на него непонимающим взглядом.
– Да, брат. Командор Синбай – мой сын. А женщину зовут Тассия, она мне – жена. Почти… Тебя что-то удивляет?
– Честно? Да, очень. Как-то не интересовался ты никогда семейными ценностями. Это если мягко говорить…
– Ну, все течет, Степа. Так вот, главное. Мне тоже было не очень приятно узнать, что в них полетят бомбы. Я хотел их увезти. Поэтому я позвал тебя. Но они не захотели уезжать, поэтому мне пришлось задержаться… А что бы ты сделал, Степа, при таком раскладе? Помахал бы своим деткам платочком, собрал чемодан: гудбай, беби? А?