Направляясь в офис Марика, он сделал крюк, чтобы глянуть на свой магазин. Никакого рационального смысла в этом не было, он даже не собирался там останавливаться. Просто вдруг возникло спонтанное желание посмотреть со стороны на то свое, чего так давно не видел.
Однако остановиться пришлось.
Еще от светофора Степан заметил, что возле магазина происходит какая-то возня. У крыльца стояла «Газель» с тентом, суетились люди. Подъехав ближе, Степан рассмотрел, что из магазина выносят товар.
– Что происходит? – спросил он.
– Тебе чего, мужик? – лениво отозвался сутулый тип в выцветшей рабочей спецовке, покуривающий возле кабины. – Магазин не работает.
– Что значит «не работает»? – оторопел Степан. – Кто распорядился?
– Значит, не работает! Начальство велело.
– Какое, к чертям, начальство? Это мой магазин!
– Ну, не знаю, мужик. Мне начальник сказал, мы и делаем.
– Я тебе сейчас так поделаю, что костей не соберешь! – Степан решительно двинулся на мужика, тот от испуга аж уронил сигарету.
– Я тут при чем?! – затараторил он. – Нам сказали – мы делаем. Не нравится – звони начальству.
– Значит, так! Все мешки, все коробки – возвращаете на место. И не дай бог, хоть что-то пропадет – ноги лично тебе вырву! Все ясно?
Степан отошел в сторону, набрал номер Марика. Но тот почему-то не брал трубку. Он прыгнул в машину и выжал газ.
Распахнув двери офисного центра, он помчался по коридору, не обратив внимания на запоздалый протест охранника. Дверь в контору Марика была приоткрыта, и Степан влетел внутрь без всяких препятствий.
Первое, на чем споткнулся его взгляд, был странный человек, развалившийся в гостевом кресле. Лысый, сморщенный, с бесцветными глазами и татуировками на шее, он производил впечатление старого уголовника. Он сидел, закинув ногу за ногу, и стряхивал пепел с сигареты на пол.
Рядом стоял у стены еще один странный незнакомец – массивный, высокий, с перебитым носом.
– Марик, что происходит? – Степан перевел взгляд на хозяина кабинета, напряженно застывшего за своим столом.
– Степка, ну… тут такое дело… Я тебе не успел сказать…
– Что ты мямлишь?! – поморщился татуированный незнакомец. – Проданы твои магазины, дядя! Понял?
– Нет, не понял. – Степан сжал кулаки.
– Что не понял? Срок залога когда истек? Вчера! А ты когда пришел?
– Я же вчера звонил и предупреждал!..
– Кого, куда? Мне никто не звонил. Срок вышел – будь добр, иди куда шел!
– Марик, почему ты им позволил?
– Степа, я хотел тебе сказать…
– Рот закрой, тебя уже не спрашивают. – Лысый небрежно сплюнул прямо на ковролин.
Он потянулся к столу и сгреб стопку каких-то бумаг.
– Вот! Все продано и куплено. Подписи и печати стоят, где положено. Ты иди домой, мужик, а мы едем к нотариусу. И не ной, тебя никто не кинул, ты при своих деньгах остался.
– При своих деньгах, говоришь? – Степана трясло, он едва сдерживался. – Мой бизнес стоит вдвое больше, чем эти деньги! И сделку я заключал не с тобой, урка, а со своим партнером, Марком Чепелем. Ты с какого перепуга меня тут лечишь, ублюдок лысый?!
– Чего? – Незнакомец лениво перевел взгляд на своего приятеля с перебитым носом. – А ну-ка, Гансик, проводи дядю до ворот. Дядя не понимает, с кем говорит.
– Сейчас поймет. – Здоровенный Гансик отделился от стены и двинулся на Степана.
– Стоять! – заорал Степан. Тут же он схватил со стола тяжелую пепельницу и с размаху врезал ею прямо между глаз Гансика. Пепельница раскололась пополам, Гансик отшатнулся, схватившись за лицо. Но быстро пришел в себя и ринулся на Степана.
Не было ни страха, ни осторожности и даже каких-то вразумительных мыслей в голове. Перед глазами маячило лишь то самое бревно с прибитыми к нему палками. Оно крутилось, качалось, стараясь достать Степана, но он не отступал, он шел вперед, нанося этому бревну сильные размеренные удары – один за другим.
Он остановился, лишь когда Гансик с разбитым лицом на четвереньках выполз из кабинета.
– Охрана! – заревел он.
Степан сжал покрепче осколок пепельницы и надавил острым краем на горло татуированного урки.
– Все документы – мне!
– Да забирай, сука бешеная! – Тот съежился, закрылся обеими руками.
Степан сунул бумаги в карман.
– Вон отсюда, твари!
В следующий момент в кабинете появился охранник – седой коренастый мужик в черной форме. Руку он держал на кобуре.
– Что надо?! – заорал Степан.
Охранник замер, наткнувшись на выжигающий взгляд Степана.
– Ну? Что?!
– Ничего. – Охранник отступил, тихо закрыв за собой дверь.
– Степа, прости, я не успел пояснить… – пролепетал Марик.
– Заткнись! – Степан быстро перелистал бумаги. – На, сука, забирай!
На стол полетели пачки долларов.
– Хватит? Пересчитай! Я тебе что-то еще должен?
– Ничего, Степа. Все нормально…
– Что ты с ним сюсюкаешь? – прохрипел из угла лысый. – Ты же говорил, что он – лох плюшевый.
– Я ничего такого не говорил! – простонал Марик.
– Счастливо оставаться, уроды. – Степан пинком открыл дверь и вышел в коридор.
На выходе он увидел того самого седого охранника.
– Одну секундочку!
– Что еще? – напрягся Степан.
Охранник несколько секунд оглядывал его с ног до головы. Потом вдруг едва заметно улыбнулся.
– Здорово, застава, – очень тихо проговорил он.
Степан оторопел.
– Мы разве встречались? – спросил он, вглядываясь в лицо охранника.
– Вроде нет… Но мне кажется, что… – Он смутился и замолчал.
Вдруг стало весело. Степан хлопнул охранника по плечу.
– Бывай-послужим! – Он рассмеялся и пошел к машине.
Эпилог
«Привет, Степашка!
Спасибо добрым людям, что согласились передать тебе весточку.
Сначала хочу извиниться. Ты там, наверно, вовсю подбираешь мне уютный домик с видом на речку? Прости, домик уже не нужен.
Я остаюсь в Центруме. И, видимо, надолго.
Нужно разгребать все, что мы с тобой тут наворочали. Ничего еще не кончилось, положение совсем непростое. Я нужен здесь.
Да и Таська с пацаном окончательно отказались со мной уходить. А без них я затоскую даже в самом уютном домике.
Обвинения с меня сняли, разобрались окончательно. Даже чуть-чуть повысили в должности, но так для дела нужно. Я же теперь с генералами и министрами за руку здороваюсь.
Здоровье, слава богу, позволяет худо-бедно служить. Выкарабкался. Больно было, плохо было… Тимур за лечение денег взял столько, что проще было повеситься. Но деньги – наживное.
Прости меня, брат. Если б я знал, в какой замес мы попадем, – никогда бы тебя не тронул. Все казалось просто, гладко, все равно что на дачу в выходной сгонять. А вышло – вон как…
И у своей Люды от меня прощения попроси. Представляю, какими словами она меня поминает.
Будь здоров, Степа. Счастья тебе и твоей семье.
Если вдруг у тебя появится хоть одна маленькая проблема – сообщи, и я тут же буду рядом. Связных ты теперь знаешь.
Что еще сказать? Просто «спасибо» говорить не буду – этого мало. Знаю, что ты бросил все и сорвался с родного места ради меня. Знаю, что ты не раз выручил меня. И еще знаю, что без твоей помощи меня бы уже не было в живых скорей всего.
Наверно, для этого и существуют братья.
Если бы все люди, Степа, умели так держаться друг за друга, как мы с тобой! Если бы только это было возможно…
До встречи, брат!»