Она одарила остальных кривой улыбкой, и Чез подумал, что она похожа на актрису, которая собирается с духом перед выходом на сцену.
– А вдруг это вернулась другая Натали? – спросил Финн. – Вдруг ей тоже стало плохо в школе, и она приехала домой, а тут ты, и…
– Ну, тогда я её обезврежу, – ответила Натали с напускной храбростью. Ещё фальшивее. – Наброшусь внезапно. Я запру её в собственном шкафу и…
Чез положил руку ей на плечо:
– Давай подождём и послушаем. Мы ещё не знаем, что там такое. – Он замолчал, потому что услышал голоса. Возможно, они доносились из кухни или из столовой. Поначалу они звучали неразборчиво, затем приблизились и стали громче:
– …я начну драить ванную, а ты иди пылесось наверху.
– Уборщики, – сказала Натали и обмякла.
До Чеза дошло, что она тоже испугалась. Может быть, даже сильнее, чем он.
– Ну, тогда всё просто. Я их отошлю отсюда. Скажу, что я заразна. – Натали выпятила подбородок, тряхнула головой и, сняв руку Чеза со своего плеча, встала и провела по волосам снизу вверх, чтобы их всклокочить. Потом принялась щипать себя за щёки, пока они не покраснели. – Я должна выглядеть больной, – шёпотом пояснила она.
– Только осторожно, – предупредил Чез, почти не сомневаясь, что Натали его не слышит.
Она едва успела отойти от стола, когда раздался женский голос:
– Вы дома, мисс Натали?
Чез обхватил Финна и Эмму и прижал их к себе, втягивая в нишу под столом. Теперь он видел только ноги Натали ниже колен.
– Э, да, – хрипло отозвалась Натали. – Мне очень плохо. – Она убедительно покачнулась. – Поэтому я не пошла в школу. Вы же не хотите заразиться? Идите домой. Мама потом договорится с вами, когда я поправлюсь. Хотя кто знает, сколько я проболею!
– Да, мисс Натали, ваша мама уже звонила и предупредила, что вы остались дома, – голос уборщицы звучал одновременно льстиво и неодобрительно. – Она сказала, что вы будете сидеть в своей комнате, подальше от нас. И она строго приказала убраться в остальном доме, потому что сегодня на званый вечер придут пятьсот гостей. Вам так плохо, что вы этого не помните?
Эмма повернула к Чезу удивлённое лицо. Финн поднял брови и одними губами недоверчиво произнёс: «Пятьсот гостей?!»
У Чеза оборвалось сердце.
– А, да, – слабо ответила Натали. – Ну, у моих родителей постоянно какие-то мероприятия. Столько, что в голове не удержишь.
Чез увидел, как Натали переминается с ноги на ногу. Потом она встала понадёжнее и ещё скорее всего выпрямила спину и выпятила подбородок, потому что её голос вдруг зазвучал очень внушительно:
– Ну а я буду сидеть здесь, а не в своей комнате, потому что, когда я болею, мне лучше спится на маминой кушетке в кабинете. Так что не заходите ни сюда, ни в мою комнату, понятно? Спасибо.
– Вы же знаете, что мы не заходим в кабинет вашей мамы, мисс Натали, – сказала уборщица. – Это запрещено. Я никогда раньше даже не видела, чтобы дверь была открыта. – В голосе женщины звучало любопытство, словно ей хотелось войти и оглядеться.
– А, ну да, – кивнула Натали. – Когда я поправлюсь, попросите маму, чтобы она показала вам кабинет.
– Вы же знаете, что нам не разрешат, – холодно ответила уборщица. – Надеюсь, вы скоро выздоровеете, мисс Натали. – Судя по тому, как женщина это произнесла, она, может быть, даже сопроводила свои слова поклоном.
Затем Чез услышал удаляющиеся шаги. Ноги Натали исчезли из виду, и в следующую секунду дверь захлопнулась.
Натали вернулась, присела и заглянула под стол, где прятались Грейстоуны.
– В доме целая армия уборщиков, – сказала она. – Но я заперла дверь и вынула ключ, так что мы можем спокойно сидеть здесь, пока они не уйдут. И лучше не шуметь – на тот случай, если кабинет не звуконепроницаемый. Тьфу ты, надо было сказать, что я сижу в интернете!
– А вдруг уборщики провозятся несколько часов? – жалобно спросила Эмма. – Давайте вылезем через окно!
– И куда мы пойдём? – тихо спросил Чез.
Эмма замялась.
Чез машинально посмотрел за окно. Как ни странно, хотя солнце уже должно было полностью выйти из-за горизонта, снаружи по-прежнему царил полумрак. Поэтому он не сразу понял, что это за тени копошатся возле живых изгородей и клумб.
Натали подбежала к нему, схватила шнур жалюзи и поспешно их опустила, скрыв Грейстоунов от посторонних глаз.
– Зачем ты это сделала? – с изумлением спросил Финн.
– Потому что во дворе толпа рабочих, – прошипела Натали.
– Садовники, поливальщики, – добавила Эмма, как будто перечисление могло как-то помочь.
– Но… – начал Финн.
– Финн, ты что, не понимаешь?! – в неистовстве, срывающимся голосом спросил Чез. – Нельзя, чтобы рабочие и уборщики знали, что мы здесь! Мы в ловушке!