В просторном, слабо освещённом помещении по-прежнему было тихо и пусто. И, вместо того чтобы броситься к ближайшему столику, как в прошлый раз, Чез заставил себя осмотреться. И… мерещится ему, что ли? Теперь подвал как будто тянулся без конца, превратившись в оранжево-синий лабиринт под стеклянным куполом.
Подвал напоминал…
«Храм» – вот какое слово пришло Чезу на ум. Это был храм чего-то, что символизировали оранжево-синие флаги, висевшие в зале суда.
«Флаги не сделают тебе ничего плохого», – напомнил себе Чез. Он осторожно выбрался из кладовки и прикрыл за собой дверь. Теперь он отчасти злился на себя – за то, что перестал надеяться, за то, что трусил, за то, что с самого начала не сумел всех уберечь и позволил Натали в одиночку броситься навстречу опасности.
Чез дошёл до ближайшего стола и выдвинул ящик, откуда в прошлый раз достал карандаш. Ни фломастеров, ни бумаги там не было. Он и так это знал. Чез сердито задвинул ящик и выпрямился.
И тут в дальнем конце подвала послышался какой-то звук. Словно кто-то пытался подавить удивлённый возглас.
Чез пригнулся. Нет, надо спрятаться получше. Он попятился и присел за тёмно-синей кушеткой. Сердце у него билось так громко, что он едва расслышал шёпот:
– Чез, ты где? – Это был голос Натали.
Чез выглянул из-за спинки кушетки – и увидел Натали, которая высунулась из-за стола в другом конце подвала. Она не видела его и озиралась – наверное, искала Эмму и Финна. Несколько секунд Чез смотрел на неё не отрываясь. Натали откинула волосы с лица, и они всколыхнулись и заблестели, как в тот день, когда Чез впервые попытался с ней заговорить – когда он выглядел так глупо. Но даже это воспоминание теперь не было таким мучительным. Натали вернулась – и словно взошло солнце. Появилась надежда, и всё, что минуту назад казалось немыслимым, снова стало возможным. Потому что Натали пришла одна, с ней не было людей из этого жуткого мира. Она спаслась – и каким-то образом догадалась спуститься в подвал и отыскать Чеза, Эмму и Финна. Теперь они найдут союзника в доме и выручат маму и Джо!
– Натали, – позвал Чез, и её имя показалось ему самым прекрасным словом на свете. Он выскочил из-за кушетки, жалея, что ему не восемь лет, как Финну. Тогда он бы крепко обнял Натали. Финн мог это сделать, а Чез нет. Но всё равно он побежал к ней и окликнул её.
При звуках его голоса Натали слегка вздрогнула, и Чез заволновался.
– Натали, – спросил он, – ты цела? Всё хорошо? Ты…
Их глаза встретились, и Чез попятился. В это мгновение он понял: нет, всё совсем не хорошо. Всё очень плохо.
Ему, Эмме и Финну грозит еще бо́льшая опасность, чем раньше.
Потому что это была не Натали.
Глава 43
Натали (несколькими минутами раньше)
«Когда они поймут, что я не та Натали, мне придётся… Я…»
Всю дорогу вверх по лестнице в голове у Натали отчаянно крутилась эта бесполезная мысль, то обрываясь, то возникая снова. Никакого пути к бегству не было. Натали чувствовала себя заключённым, которого ведут в камеру. Тем более что судья шагала впереди, а другая бабушка, в своём великолепном оранжевом платье, замыкала процессию, как будто желая лично убедиться, что Натали не сбежит. «По крайней мере, хоть мэр не идёт рядом как третий тюремщик», – подумала Натали.
Мэр Мэйхью шёл впереди, словно пытаясь угнаться за судьёй. Но та всё ускоряла шаг.
Судья подошла к двери кабинета, и в её руке блеснул ключ, будто она с самого начала держала его наготове. «Совсем как мама, – грустно подумала Натали. – Всё схвачено».
Судья повернула ключ в замке, но открывать дверь не торопилась.
– Это что такое? – спросила она, наклонилась и подняла сложенный листок бумаги, который вылетел из щели. Он что, был там и раньше, просто Натали не заметила? Судья развернула листок. Это оказалась листовка, возвещающая об избирательной кампании – несомненно, судья Моралес видела её много раз. Но она долго стояла, склонив голову над бумажкой, и внимательно в неё вглядывалась.
«Может, она ищет нечто вроде тайного послания или шифра, – подумала Натали. – Следы невидимых чернил, или закрашенные буквы, или…» Она решила, что слишком много общалась с Эммой, которая любит рассказывать про зашифрованные послания, скрытые в самых неожиданных местах.
Между тем судья бросила на другую бабушку многозначительный взгляд, сложила листок и, сунув его в карман брюк, открыла дверь.
– Я сейчас объясню… – начала Натали, решив атаковать первой. То есть заговорить прежде, чем взрослые увидят другую Натали.
– Объяснишь что? – спросила судья, шагнув за порог.