Взгляд Эммы вновь упал на ноутбук, который она по-прежнему держала перед собой. Пока обе Натали искали маму, госпожу Моралес и Джо на секретных веб-сайтах, Эмма сосредоточилась на переводе зашифрованного послания. «Судьба дала мне ещё один шанс. В письме наверняка должно быть что-то, что поможет нам, подскажет, как всех спасти. Я не остановлюсь, пока не переведу до конца!»
Но мамино письмо становилось всё более и более странным. У Эммы возникло ощущение, что мозг у неё разделился: одна часть продолжала переводить, а вторая беседовала с мамой.
«Ты это серьёзно, мама? – подумала она, достигнув конца особенно длинной фразы. – Ты заставила меня расшифровать предложение «наши необъятные надежды, мечты и стремления не утратили силы действия», тогда как можно было просто сказать, например, «мы продолжаем надеяться». Зачем тебе понадобилось десять слов, если ту же мысль нетрудно выразить тремя?»
«Не утратили силы» – это уж совсем не похоже на маму. Даже если она думала, что дети прочтут её письмо, когда станут постарше или совсем вырастут… Бред какой-то. Зачем использовать уйму лишних слов в шифре и тратить время?
Мама не была глупой.
Тут Эмме попалось слово «аннулировать».
«Убить, мама. Почему нельзя было написать «убить»? Зачем ты заставляешь меня расшифровывать столько лишних слов?»
Внезапно Эмма похолодела. Мама и правда не сделала бы этого без причины. Она любила Чеза, Эмму и Финна и вряд ли хотела, чтобы зашифрованное письмо их разозлило.
«О-о-о…» В голове у Эммы запустился настоящий фейерверк.
Мама написала все эти странные фразы не просто так, и Эмма поняла зачем. Она была почти уверена, что поняла.
Длинные слова, испещряющие зашифрованное послание – «необъятные», «стремления», «аннулировать», – тоже были шифром.
То есть в письме было сразу два секретных шифра.
Минимум два. А может, и больше.
«Что, если одним из этих шифров мама сообщила нам, кому здесь можно доверять? И если именно это в конце концов нас спасёт?»
Эмма подняла голову, собираясь поделиться своим открытием с остальными. Но удержалась. Она и так уже совершила большую ошибку, показав сердечко той женщине.
На сей раз, прежде чем говорить, нужно всё выяснить наверняка.
И эта задача лежит на ней.
Глава 51
Чез
«А вдруг папа другой Натали и есть тот человек, которому можно доверять?» – подумал Чез.
Если именно судья придумала издеваться над заключёнными во время политических мероприятий – значит, к ней точно не стоит обращаться за помощью. А бабушка другой Натали уже один раз им навредила.
Таким образом, методом исключения остаётся мэр, так ведь? Другая Натали была маленькой, когда мама Чеза отправилась в параллельный мир, а значит, это не может быть она. И какой-нибудь охранник или уборщик тоже вряд ли. Не стоит рассчитывать, что человек продержится в доме восемь лет при такой злобной хозяйке, как судья Моралес.
Чезу очень хотелось рассказать Натали, Эмме и Финну, до чего он додумался, и узнать их мнение. Но вдруг он ошибался, вдруг это ложный путь?
У другой Натали зазвонил телефон, и она поспешно отключила звук.
– Нет, папа, я не хочу говорить с тобой сейчас, – буркнула она, полностью заглушив мобильник. – Оставь сообщение.
– Я могу… – начал Чез.
Но он произнёс это слишком тихо, и остальные не услышали.
Он что, правда вызывался перезвонить мэру и поговорить с ним вместо другой Натали? Конечно, он не сумел бы по телефону выяснить, можно ли доверять этому человеку. Нужно было его увидеть. И тогда мэр показал бы нарисованное сердечко, как Джо, – ну или Чез набрался бы храбрости и показал сердечко первым.
«Это должен сделать именно я, – подумал Чез. – Я не позволю рисковать никому другому».
Что, если всё зависит от него, а он слишком трусит?
Глава 52
Натали
Пальцы Натали летали по клавиатуре.
Нет ли в переписке судьи имен людей, которые организовывали шоу с «виновными»? Нет ли в её почтовом ящике писем, в которых она просит прислать конкретных заключённых и которые Натали могла бы использовать как образец?
– Просто поищи по слову «виновные», – подсказала ей на ухо другая Натали.
Та щёлкнула по нужной строчке и уже начала набирать «в-и-н…».
– Люди чем-то бросали в заключённых, которые сидели в клетке? – спросил Финн, указывая на одно из писем. – Даже ранили их?
– Да, но посмотри: моя мама пишет, что это нехорошо, – сказала другая Натали и, протянув руку, открыла письмо.