– Потому что губернаторы и президенты всегда на виду, – объяснила другая бабушка. – Сюзанне нужен доступ в их кабинеты за информацией, которая необходима, чтобы подтолкнуть правительство к переменам. Но она не сможет делать это открыто. Сюзанна вынуждена держаться на заднем плане и втайне сотрудничать с такими людьми, как… твоя мама.
Теперь уже Финн схватил маму за руку и крепко сжал.
– Значит, вы с судьёй всё время притворялись, – сказал Чез. – Но вы же знали, что Натали и Эмма – из другого мира. Почему вы так с ними обошлись? И почему были грубы с другой Натали?
Другая бабушка взглянула по очереди на каждого из Грейстоунов.
– Я уже извинилась перед Натали, а теперь хочу извиниться и перед вами. Вы попались мне на глаза в тот самый момент, когда мы с дочерью узнали о планах мэра и отчаянно пытались ему помешать. Нас предали. Было некогда что-либо объяснять, и я сильно сомневалась, что мы успеем предотвратить беду. Поэтому и использовала единственную тактику, с которой хорошо знакома: страх. Я подумала: если вы четверо – не считая мою внучку – не будете путаться под ногами, если я припугну вас так, что вы не рискнёте высунуться из кладовки, вы спокойно дождётесь в безопасном месте, пока мы не разрушим планы моего зятя. – Она улыбнулась. – Мы не подозревали, что не сумеем остановить его без вашей помощи!
– А почему вы просто не велели арестовать мэра? – спросил Финн. – Почему не рассказали всем правду?
– У нас не было доказательств, которым бы люди поверили, – сказала другая бабушка. – И наш план мог сорваться…
– Ваш план? – переспросил Финн.
– Да, – ответила Натали с такой гордостью, как будто это была её настоящая бабушка.
Другая бабушка снова улыбнулась, хотя глаза у неё оставались печальными:
– Мы с коллегами переправляли людей, которым грозила опасность, в ваш мир. Для этого мы придумали прикрытие – выставляли «виновных» на политических мероприятиях, а потом делали вид, что… хм… ликвидируем их. Наши люди были среди уборщиков.
Чез вспомнил уборщицу, которая забралась в шкаф Натали, и странный разговор между другой бабушкой и мужчиной, которого они называли другой Ас.
– Все уборщики были на вашей стороне? – спросил Чез. – И тот тип, которого мы видели с вами в подвале? Он вам помогал? Или просто притворялся, а на самом деле работал на мэра?
Казалось, это было невозможно, но в глазах другой бабушки появилось ещё больше тревоги.
– Я… не знаю, – произнесла она, поднеся дрожащую руку к лицу. – Я думала, что ему можно доверять, но… но проблема в том, что вокруг столько двойных агентов, столько обмана. Кого он, в конце концов, хотел перехитрить? Нас или мэра? И что бы он сделал, если бы не вмешался его двойник и вы, ребята?
– Быть в неведении – хуже всего, – сказала Эмма.
– Нет, – возразила другая бабушка и сердито хлопнула ладонью по постели. – Утратить веру и надежду, решить, что выхода нет, – вот что хуже всего. Вот с чем боролись мы с дочерью. И в тот вечер мы почти утратили веру.
В палате стало тихо. Чез не сомневался: все вспоминали события того дня, когда чувствовали себя такими беспомощными.
– Мы потеряли надежду, когда уборщик украл наш рычаг! – воскликнул Финн. – Но он же вернулся!
– Да, – ответила другая бабушка, с прежней тревогой.
– Мы поняли, что случилось, – сказала Натали. – Уборщик, который украл рычаг, отнёс его домой к Грейстоунам, в этом мире. Там он и переходил туда-сюда – потому что мою маму держали пленницей в доме Грейстоунов в том мире, и он решил, что может вынести её и внести обратно через наш мир. Он не знал, что мой папа нанял охранника, чтобы наблюдать за домом Грейстоунов.
– Хорошо, что наш Ас пошёл за двойником, – продолжала Эмма. – И что он прихватил наш рычаг в качестве улики.
– По-моему, другой Ас – плохой парень, – заметил Финн.
Никто не стал спорить.
– Но другая Натали и судья… что с ними теперь будет? – спросил Чез, и его голос дрогнул, совсем как у Финна.
Другая бабушка усмехнулась:
– Мне показалось, что, когда мы уходили, всем распоряжалась Сюзанна. После того как вы, ребята, вывели мэра из строя.
– Кажется, у него аллергия гораздо сильнее, чем у нашего мистера Мэйхью, – покачал головой Чез. – Я не знал. Честное слово, я вовсе не пытался сделать с ним что-нибудь такое.
– Чез, он сам отнял у тебя бумагу… – начала Эмма.
– …и скорее всего приступ был такой сильный потому, что он побывал в кабинете судьи, – подхватила Натали. – Другая бабушка думает, что это он устроил разгром – просто чтобы напугать жену.