Заметив мою уверенную хватку, Бейкер одобрительно крякнул.
— Вижу, вы знаете толк, сэр. Куда направляетесь, если не секрет?
— На край света, мистер Бейкер. Туда, где осечка стоит жизни.
— Тогда советую добавить мешочек отличных кремней и холодное оружие.
Согласившись, я купил еще великолепный морской кортик.
А потом, заметив мой заинтересованный взгляд, снял с подставки элегантную чёрную трость с серебряным набалдашником в виде головы льва.
Я удивлённо приподнял бровь.
— Вы торгуете тростями, мистер Бейкер? Или кто-то из ваших клиентов просто забыл её здесь после покупки пистолетов?
Бейкер усмехнулся в густые усы и ловким движением повернул набалдашник. С тихим щелчком из трости выскользнул узкий, бритвенно-острый клинок-стилет длиной почти в полметра.
— Это не просто трость, сэр. Это оружие самозащиты. Последнее время в Лондоне неспокойно. Да и на шоссе участились случаи грабежей. Проклятая война, сэр. Много дезертиров и прочей швали развелось. Джентльмены теперь предпочитают иметь при себе что-то более убедительное, чем просто хорошие манеры.
Я взял трость в руки, взвесил. Лёгкая, отлично сбалансированная. Клинок сидел идеально, словно продолжение руки.
Старый Ярослав внутри хмыкнул: «Полезная штука для ночных прогулок по порт овым кабакам ». Молодой Федька поддержал: «Берём, и точка!»
Я подумал пару секунд. Впереди долгая дорога обратно в Портсмут, а потом — океан. Лишний аргумент в рукаве никогда не помешает.
— Беру, — решил я. — Заверните вместе с остальным арсеналом.
Бейкер довольно кивнул и начал аккуратно упаковывать покупку.
Расплатившись за покупки, попросив отложить товар до завтра, двинулся дальше.
Только вышел за дверь, на глаза попалась обувная лавка. Я тут же вспомнил про свои утопленные сапоги и прикупил вместо них новые, с высоким голенищем. Немного удивило то, что сапоги были совершенно одинаковы, без разбора на правую и левую ноги.
— А есть нормальные, отдельно для правой и левой ноги? — уточнил я. Лавочник закатил глаза.
— Что вы, сэр, готовой обуви такой не бывает. Только на заказ! Но не беспокойтесь, очень быстро кожа примет форму ноги.
Плюнув, я купил приглянувшуюся пару, решив при первой возможности заказать нормальные сапоги.
Следующей остановкой стали необъятные оптовые склады в районе Восточных доков. Здесь было натуральное столпотворение: корабли стояли у пристани, как сельди в бочке, портовые грузчики суетливо загружали-разгружалитысячи разных товаров.
Найдя нужную контору, приступил к оптовым закупкам. Вспомнив рассказы бывалых «промышленных людей» в Северном море, я тут же решил прикупить те самые товары, что пользуются наибольшим спросом на Аляске и Камчатке. Заказал пудовые бочонки с рыболовными крючками и сто тысяч отменных стальных швейных игл. Там, на холодной Аляске, если верить промысловикам, за десяток этих копеечных лондонских иголок индейцы-тлинкиты с радостью отдадут шкуру морского калана ценой в сотню рублей.
— А что с табаком? — поинтересовался у оптовика, придирчиво растирая между пальцами щепотку отборного виргинского листа.
— Три шиллинга за фунт, сэр, — развел руками грузный британец. — Лучший товар во всех Восточных доках.
— Три шиллинга? — удивился я, стряхивая табачные крошки на грязный пол. — С какого перепугу такие конские цены за сушеную траву? В Петербурге — и то дешевле!
Оптовик тяжело вздохнул, вытирая руки о фартук.
— Акцизы британской короны, милорд. Налоги сжирают львиную долю стоимости. Если бы не они, табак стоил бы сущие пенсы.
Тут же подумал: а ведь в открытом океане и на диких берегах Аляски никаких налоговых инспекторов не водится! Значит, табак выгоднее покупать прямо в океане, причем — как можно ближе к этой самой Вирджинии. Тем не менее, я все же приобрел сорок фунтов табачного листа. Вдруг больше нигде табака купить не удастся? А ведь табак — отменная валюта для любых будущих переговоров с туземцами.
Под конец купил еще пласты коры пробкового дерева. На море пригодится.
Выплатив торговцу щедрый задаток, я приказал подготовить бочонки к утру.
— Заберу всё завтра, когда приеду с грузовым фургоном.
Следующим пунктом лондонского рейда стала лавка точной механики Питера Доллонда.