Дело пошло веселее. Ротмистр скрипел зубами — он крупно проигрался. Фарт есть фарт. Но я почувствовал, как у таможенника напротив чуть дрогнул взгляд. Он слишком внимательно следил за моими руками.
Игра набирала обороты. Ставки росли в геометрической прогрессии. Таможенник потел, протирая лысину платком. Он исправно ставил на «фигуру» и также исправно проигрывал.
Князь, выиграв у меня двести рублей на семерке, не стал забирать деньги. Вместо этого он взял свою семерку и дрожащими пальцами загнул ей правый верхний угол.
— Пароли, — просипел он.
В чужой, Федькиной памяти тут же всплыло: загнутый угол означал удвоение ставки. Азартный сукин сын!
— Как угодно вашему сиятельству, — улыбнулся я. Мягко, как касатка тюленю.
Алкоголь и драйв сделали свое дело. Колода в моих руках пела. Я чувствовал каждую карту. Когда нужно было отдать мелкий куш, чтобы усыпить бдительность, — метал честно. Но стоило на кону оказаться загнутому углу с серьезной суммой, как мои пальцы совершали невидимое колдовство. Верх — низ — низ — верх. Старательно начищенная Архипычем крышка часов исправно работала монитором слежения.
Чем дальше шла игра, тем смелее я выполнял вольты. Адреналин бил через край. Нечто подобное я чувствовал, когда мы с партнерами провели первую бартерную сделку, обменяв триста килограмм «красной ртути» на вагон компьютеров «Амиго-500».
Когда князь с нервным блеском в глазах загнул третий угол — руте, увеличивая ставку до двух тысяч рублей, я уже знал, что его туз треф лежит у меня второй картой сверху. И он ляжет направо. В мой карман.
Щелк. Налево летит нижняя девятка. Щелк. Направо, к банку, ложится княжеский туз.
— Убита, ваше сиятельство.
Князь выпучил глаза, его обрюзгшее лицо пошло нездоровыми багровыми пятнами.
— А вы, граф, я смотрю, не только везучий, но и… ловкий, — процедил он, и в голосе его явственно слышалась угроза. Потерять больше двух тысяч — это, знаете ли, удар даже для княжеского бюджета.
На это я ответил наглой безмятежной улыбкой. Не пойман — не вор, не так ли? Поди лучше своим крестьянам объясни, почему ты тратишь их оброки на карточные игры, старый идиот!
Судорожно сглотнув, его сиятельство сгреб трясущимися руками жалкие остатки своих ассигнаций, и тяжело поднялся с места.
— Нынче гвардейская молодёжь совсем разучилась держать себя в руках, — просипел он, отходя. — Пьют, орут, как в кабаке… А некоторые, я гляжу, ещё и подозрительно удачливы в картах.
Не отрывая глаз от колоды, я лениво улыбнулся.
— Да не говорите. А некоторым стариканам подозрительно сильно везёт в любви, — бросил я в ответ. — Хотя, судя по всему, только на словах.
Краем глаза заметил, как ослепительная брюнетка за соседним столиком резко повернула голову в мою сторону. На её губах медленно расцвела опасная, заинтересованная улыбка.
Ядовито ухмыльнувшись, князь поклонился и отошел, а я продолжил метать банк.
Игра шла как по маслу. Таможенник обильно потел и исправно сливал казенные (или благополучно уворованные — кто его разберет) бабки, гусар скрипел зубами и делал вид что ему все равно и, в общем, наплевать, а Мятлев просто утратил связь с реальностью. Мой банк пух на глазах, превращаясь из скромной заначки в солидный капитал для будущего покорения Тихого океана.
Нормальное наследие получил я от графа! Фёдор Толстой оставил мне не только тело и кольцо, но и способности и репутацию.
Продолжая игру, краем глаза я не переставал следить за столиком проигравшегося сиятельства.
Князь, вернувшись к своей ослепительной спутнице, решил немедленно залить финансовое горе. Причем в промышленных масштабах. Спустя полчаса интенсивной винной терапии дряхлый организм безоговорочно капитулировал: дед жалобно хрюкнул и величественно уронил лицо прямо в тарелку с трюфелями, пустив слюну на крахмальную скатерть.
Его дама даже не вздрогнула. На лице ее промелькнуло сложное выражение: презрение, скука и тихая, холодная ярость породистой женщины, которую привели в свет и банально бросили ради бутылки.
Как будто почувствовав мой взгляд, она подняла глаза и чуть заметно, с откровенным вызовом улыбнулась. Если я хоть что-то понимаю в жизни, эта улыбка означает ровно одно: «Мой кавалер — идиот. Ты — нет. Поболтаем?».
Не без сожаления я перевел взгляд на гору ассигнаций перед собой. Фарт пер с такой дурью, что сегодня можно было раздеть до исподнего половину завсегдатаев Талона. Но главное правило грамотного каталы гласит: умей вовремя соскочить. Вовремя — это до того, как клиенты начнут задавать неудобные вопросы. Тем более что прямо по курсу нарисовался джекпот куда интереснее этих кружочков и бумажек.