Шемелин слегка подзавис. Очевидно, гвардейские офицеры и графы с ним так запросто еще не разговаривали. Но желание пожаловаться на судьбу быстро превозмогло скромность.
— Именно так, Фёдор Иванович! Там, в твиндеке, товары наши, компанейские! Железо, инструмент, припасы для колоний на Аляске! Если вода дойдет — всё заржавеет, сгниет! Убытки колоссальные, начальство со свету сживет!
Я с сомнением посмотрел на пыхтящих на помпе матросов.
— Слушай, а корабль-то где куплен? Старый, небось? Какую-то гнилушку вам подсунули списанную?
— Да помилуйте! — приказчик аж руками всплеснул от возмущения. — Кораблю всего три года! Капитан Лисянский лично в Лондоне покупал! Семнадцать тысяч фунтов плочено! Англицкая постройка, лучшее качество! И еще сверх того три тысячи фунтов вбухали на ремонт да обшивку днища медью!
Тут я сложил два и два. Вот о чем толковали Три тысячи фунтов стерлингов. На ремонт. Трехлетнего корабля. Который после этого течет, как дуршлаг.
Распил.
Будет чудо, если мы доберемся до цели…
Так. А дай-ка вспомнить — экспедиция Крузенштерна добралась до цели? Вроде бы да. И даже Антарктиду дорогой открыли.Или это не они были… Черт, не помню. Ладно, будем надеяться на лучшее. Чего унывать?
— Не дрейфь, Федя, — я по-дружески, как коллегу по бизнесу, хлопнул приказчика по плечу. — Небось, не утонем. Правда, кому-то придется попотеть на помпах.
Шемелин посмотрел на меня с робкой надеждой. А меня эта ситуация заставила крепко задуматься. Что-то тут нечисто. Надо бы покопаться!
Вечером того же дня в мою собачью будку, гордо именуемую каютой, постучали. Вестовой с поклоном передал, что его превосходительство камергер Резанов приглашает графа Толстого к себе — выпить коньяку и перекинуться в картишки.
Я одернул свежий сюртук и отправился в «VIP-ложу».
Реальность, впрочем, слегка подкорректировала мои ожидания. Каюта посланника оказалась немногим больше моей, да еще и перегорожена пополам глухой ширмой. За ней, судя по недовольному покашливанию и шороху бумаг, обитал капитан Крузенштерн. Классическая коммуналка, только элитная.
Зато на своей половине Резанов обустроил настоящий светский салон в миниатюре. Когда я вошел, там уже яблоку негде было упасть. В тесном пространстве, уворачиваясь от качки, толпилась почти вся посольская свита. Тут же сидел Курляндцев с мольбертом и что-то старательно зарисовывал.
— Проходите, Фёдор Иванович, — камергер указал на кресло напротив и плеснул в бокалы янтарный напиток. Проходите, дорогой мой, проходите. Герой нашего посольства! Господа, если надумаете тонуть — обращайтесь к графу Толстому: вытащит за волосья из любой переделки!
Господа вежливо заулыбались.
— Однако вы не знакомы. Позвольте, я представлю вам моих, да и ваших, спутников. Мои ближайшие помощники: майор Ермолай Фридерици и надворный советник Фоссе!
Высокомерный Фридерици сухо кивнул, а Фоссе отвесил вежливый чиновничий полупоклон.
Я смерил их взглядом. Похоже, это ближайшие клевреты Резанова. Правая рука и левая нога. И рожи их мне не нравятся.
— С живописцем Курлянцевым вы тоже уже виделись. А вот наша гордость, кавалеры посольства! Князь Ухтомский, граф Ливен, Соймонов, Козицкий, Тургенев. Лучшие фамилии Империи. Отправились с нами за славой и экзотикой.
Молодые аристократы заулыбались, приветствуя меня. Одеты с иголочки, лица румяные, в глазах — скука пополам с жаждой развлечений. Я смерил их наметанным взглядом генерального директора. Типичные «мажоры», золотая молодежь, пристроенная влиятельными родителями в перспективный проект ради строчки в резюме и пары орденов на грудь. Для сурового морского перехода — абсолютно бесполезный балласт. А вот лично для меня эти ребята могут быть полезны!
— Очень рад знакомству, господа, — небрежно бросил я, сразу ставя себя на равных.
— Присаживайтесь, граф, — Резанов указал на кресло напротив себя и плеснул в бокалы янтарный напиток из хрустального графина. — Составите нам компанию в макао? Морская скука, знаете ли, требует хоть какого-то разнообразия.
Мы выпили, и он начал сдавать карты. Играли в пикет. Мой большой палец привычно лег на рубашку карты, нащупывая золотой перстень. Одно легкое нажатие шипом — вскоре я буду знать весь расклад. Но я внутренне одернул себя. Играть с ним краплеными картами сейчас — это как воровать скрепки в кабинете у генерального директора, когда можно войти в совет директоров.