И в то же время — какой это кайф! Плюнуть на все, на этих затянутых в мундиры и шарфы индюков, и жить своей жизнью. А если кто-то станет докапываться — делаю оскорбленный фейс и требую этой, как ее… сатисфакции.
До завтрака еще было время, и я решил почистить свои пистолеты. Надо внимательнее отнестись к средствам защиты своей дворянской чести.
Аккуратно разложил на лаете пушки свои возвращенные Ратмановым дуэльные «Лепажи». Чистя роскошное французское оружие, с досадой разглядывал идеально гладкую внутренность ствола. Для местных бретеров это был венец творения, но я-то прекрасно понимал всю ущербность конструкции. Гладкоствол — это, по сути, дробовик. Сферическая свинцовая пуля, проходя по каналу, неминуемо бьется о стенки и летит к цели по совершенно рандомной траектории. Попасть в бутылку на десяти шагах (или в штабс-капитана — на пятнадцати) сойдет, но ведь мне однажды может понадобиться один гарантированно точный, снайперский выстрел.
Чтобы закрутить пулю, требуется нарезной ствол. Хотя бы неглубокие, спиральные царапины внутри ствола, которые зададут свинцу вращение и стабилизируют полет. Начальная скорость пули этого карамультука невелика, а значит, пуля не сорвется даже из неглубоких нарезов. Только вот где их взять?
Вздохнув, я отложил пистолет в сторону. На раскачивающемся деревянном паруснике, где нет ни точных тисков, ни каленых резцов, ни трезвых оружейников, провернуть такую ювелирную операцию абсолютно нереально. Придется пока полагаться на удачу!
Тут меня отвлекли необычные звуки с палубы. Сквозь обычный фоновый шум плавания пробился стук топоров, крики боцмана и яростный матросский мат.
Заинтригованный, поднялся на палубу — и получил в лицо такой удар, что невольно отшатнулся.
За семь лет в Юго-Восточной Азии пришлось мне вдыхать разные «ароматы». Протухший дуриан на рынке в Сиемреапе, откуда эвакуировали целый этаж торгового центра. Тухлую рыбу прахок, которую камбоджийцы считают деликатесом, а весь цивилизованный мир — биологическим оружием. Корейский кимчи полугодовой выдержки, который прислал партнер по бизнесу — офис потом проветривали три дня, а уборщица уволилась.
Так вот, всё это были цветочки. Нежные, мать их, фиалки. Лёгкий бриз по сравнению с тем, что извергалось сейчас из трюма «Надежды». На палубе тащило так, словно в трюме нашего славного шлюпа скончалось и успело слегка протухнуть небольшое стадо бегемотов.
Оглянувшись, я увидел, что у главного трюмного люка кипела работа. Матросы, отплевываясь и поминая всех морских чертей, вытаскивали на свет божий тяжелые дубовые бочки. Дерево рассохлось, и сквозь щели на чистую после утренней приборки палубу сочилась мутная, серо-зеленая слизь, источавшая то самое инфернальное амбре.
Капитан Крузенштерн бледный как смерть стоял над этой баррикадой, прижимая к носу платок. Рядом мрачной тенью возвышался старший лейтенант Ратманов. Впервые мне довелось увидеть, как можно грязно матерится одним выражением лица.
А я, знаете ли, повидал в жизни некоторое дерьмо.
— Вскрывайте следующую, Макар Иванович, — глухо скомандовал капитан.
Ратманов кивнул полуголому матросу, тот подцепил ломом крышку, хрустнуло дерево, и в лицо нам ударило новое облако зловония. Когда-то это было о квашеной капустой, теперь — превратилось в гнилую, бурлящую жижу.
— Господи Иисусе, — пробормотал подошедший ко мне лейтенант Левенштерн, прикрывая лицо платком. — Вот мы и приплыли, граф.
— Отчего? — ответил я, стараясь дышать ртом. — Ну, сгнила капуста. Обидно, конечно. Под водочку бы пошла… Переживем как-нибудь на солонине и сухарях.
Левенштерн посмотрел на меня с натуральным ужасом.
— Граф, да это наша жизнь и здоровье! Защита от цинги! Знаменитый английский капитан Джеймс Кук трижды обошел вокруг света и спас свою команду от страшной смерти только благодаря таким вот бочкам с кислой капустой! Это первейшее средство против цинги. Без противоцинготных средств, как только мы выйдем в океан, у матросов начнут выпадать зубы, почернеет кожа, а потом мы просто начнем выкидывать трупы за борт!
Черт. И правда, цинга — бич мореплавателей. Привыкнув к поливитаминам, я и забыл про это.
— Кто закупал провизию⁈ — голос Крузенштерна сорвался на рык, перекрывая шум ветра в снастях. — Какая сволочь загрузила эту отраву на мой корабль⁈
— Осторожнее в выражениях, капитан!