— Против цинги у нас испытанные средства: солодовое сусло, еловый отвар и, разумеется, регулярные кровопускания. Влажные миазмы и солёный воздух неминуемо нарушат баланс гуморов…
Я стоял и молча пялился на него. В голове медленно закипало.
Капец, наш эскулап — просто дикарь. Он нихрена не вдупляет за медицину. То что он сейчас чепушит, даже близко не похоже на реалии.
Сам я, прямо скажем, не знаток медицины. Но шестой десяток в прошлой жизни заставил побегать по врачам. Тут и там кое-чего понахватался. Опять же, Алла моя, даром что раменская, была фанаткой ЗОЖ. Про всякие БАДЫ и витамины мне все уши прожужжала. Я тогда эти разговоры терпеть не мог, считал их слишком стариковскими.
А зря. Сейчас бы пригодилось. Но кто знал?
Вечером нас снова собрал Резанов на карты. Камергер был всё ещё на взводе после утреннего скандала с гнилой капустой.
— Сами не могут сохранить ничего, а нас обвиняют! — кипятился он, шлёпая карты на стол. — Мои люди закупали высший сорт, а теперь выходит, что мы во всём виноваты!
Молча кивнув, я взял карты и начал аккуратно пощипывать мажоров. Ставки были мелкие, но настроение у всех поднялось. Резанов выиграл пару раз, расслабился, и вскоре разговоры перекинулись на байки. Посланник рассказывал придворные сплетни — про любовниц императора, про выходки великого князя, — а остальные слушали, развесив уши.
Сидел я, слушал, и чувствовал, что тоже хочу блеснуть. Вот будто меня кто-то за язык тянет! Молодость, молодость…
— Николай Петрович вращается в высших сферах, а я тоже побывал на высоте! — вклинился я в разговор. И поведал, как летал на воздушном шаре над Петербургом. На самом деле я полета, конечно, не помнил, но смиксовал воспоминания о полетах из своей прошлой жизни — довелось полетать и над Питером, и над Москвой и на вертолете, и на легкомоторном самолете.Резанов обиженно надулся — все внимание переключилось на меня.
Затем я рассказал, как мы с Вяземским спустили с лестницы обнаглевшего квартального, который приперся утихомиривать нашу пьяную компанию.
Кавалеры радостно заржали, оценив гвардейскую удаль.
Все, кроме надворного советника Фоссе. Этот бывший полицейский чин с ментовской повадкой и подозрительным прищуром сразу мне не понравился.
— Полноте бахвалиться, граф, — сухо процедил он, раздражающе позвякивая ложкой по стакану. — Сказки это всё. Гвардейские офицеры, при всём их гоноре, не столь дерзки, чтобы на полицию руку поднимать. В участок бы вас свезли вмиг-с.
Слова прозвучали как хлесткая пощечина. И вроде бы, вопрос-то плевый! Подумаешь, мент не поверил братку! Но двадцатилетнее дворянское сознание среагировало мгновенно. Мозг окатило жгучим адреналином уязвленной чести. Ах ты, козлина!
Медленно отставив стакан, я подался вперед, чувствуя, как лицо каменеет и наливается горячей кровью.
— Вы меня во лжи обвиняете, милостивый государь?
— Нет, что вы-с, — Фоссе ничуть не смутился, лишь гаденько улыбнулся одними губами. — Просто констатирую некое юношеское преувеличение. Фантазию-с.
— Стало быть, во лжи, — тихо, но так, что в кают-компании разом повисла мертвая тишина, резюмировал я. — А готовы ли вы, Федор Павлович, ответить за свои слова у барьера? Сразу по прибытии в Копенгаген? Дистанция десять шагов, стреляемся, пока один из нас не сможет продолжать!
Физиономия бывшего квартального мгновенно утратила надменность, сменившись землистой бледностью. Стреляться с известным столичным бретером в его карьерные планы явно не входило.
— Простите, был неправ. — выдавил он из себя и поспешно удалился.
Разумеется, замять скандал не удалось. Буквально через полчаса, срочно вызванный в каюту Резанова, я выслушивал гневную тираду посланника.
— Вы в своем уме, граф⁈ — бушевал Николай Петрович, нервно расхаживая по тесному пространству и гневно сверкая глазами. — Бросать вызов надворному советнику из-за пьяной застольной болтовни! Мы дипломатическая миссия, а не банда разбойников! Если вы немедленно не прекратите свои выходки, я клянусь честью, ссажу вас на берег в Копенгагене! Отправитесь в Петербург под конвоем с позорным рапортом!
— Вы в своём уме, граф⁈ — взорвался Резанов, сверкая глазами. — Бросать вызов надворному советнику из-за пьяной болтовни⁈ Мы дипломатическая миссия, а не разбойничья шайка! Ещё одна такая выходка — и я вас ссажу на берег в Копенгагене! Отправитесь в Петербург под конвоем с позорным рапортом!