И вот тут мне бы уступить, повиниться, примириться, все такое. Но я вместо этого встал и вышел, хлопнув дверью. Пошел ты нахрен, «начальник».
На палубе ветер хлестнул в лицо. Я облокотился на фальшборт и тихо, от души, выматерился.
Крузенштерн хочет проверить меня через Академию художеств. Резанов только что пообещал списать на берег.
Вот я и попал.
Между двух медведей.
Может, зря я их мирил? Пусть бы грызли друг друга дальше. А я бы просто смотрел и улыбался.
Он очнулся в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Избалованных сынков ждёт очень плохое лето.
https://author.today/reader/577126
Глава 12
Спустя несколько дней изматывающей качки и бесконечного скрипа помп, штормовая Балтика наконец-то сжалилась над нами. Утром промозглый туман неохотно рассеялся, и на горизонте проступили сочные зеленые берега пролива Зунд. Мы подходили к Копенгагену.
Сначала к борту «Надежды» подскочила юркая парусная лодка, с которой по штормтрапу деловито вскарабкался местный лоцман — невозмутимый, обветренный датчанин в толстой вязаной куртке с трубкой в зубах. Соваться в хитросплетение местных мелей без такого «проводника» было чистым самоубийством. Крузенштерн обменялся с ним парой отрывистых фраз, в мозолистую ладонь перекочевало несколько монет, и лоцман по-хозяйски встал рядом с рулевым.
Чем ближе мы подходили к рейду, тем больше я поражался. Все проливы были буквально усеяны мачтами и парусами. Настоящий морской автобан: десятки пузатых торговых бригов, стройные фрегаты, суетливые рыбацкие шхуны сновали туда-сюда, расходясь на считанных метрах. Над всей этой суетой довлели ощетинившиеся десятками чугунных стволов бастионы морской крепости Трекронер — Трёх Корон. Она стояла прямо на воде, строго контролируя вход в гавань.
— У датчан все поставлено четко! — мрачно заметил старпом Ратманов. — Берут деньги с каждого корабля, проходящего Проливы. Тут бесплатно даже чайка не пролетит!
На это я лишь пожал плечами. Государственный рэкет в чистом виде. Плавали, знаем.
Наконец, с носа «Надежды» с оглушительным грохотом ухнула в воду якорная цепь. И едва матросы успели закрепить снасти, как по палубе разнесся будоражащий слух.
Лейтенант Ромберг, опустив подзорную трубу, взволнованно обернулся к командиру:
— Иван Федорович, взгляните! Прямо по соседству с нами на рейде! Датская Ост-Индская компания!
Естественно, любопытство пересилило любую субординацию. Вся верхушка экспедиции высыпала к правому борту. Крузенштерн прильнул к окуляру трубы.
— Двухдечный гигант… Красавец, — в голосе обычно невозмутимого капитана проскользнули нотки восторга и зависти.
— Это корабли высшей лиги, господа. Надобно засвидетельствовать почтение коллегам. Макар Иванович, рупор!
Ратманов подал здоровенный медный раструб. Крузенштерн перегнулся через фальшборт и гаркнул так, что над волнами эхом разнеслось:
— Ахой, на ост-индце! Приветствуем от имени Российского Императорского флота! Дозвольте подняться на борт!
С датского корабля донесся ответный рев в рупор — на ломаном английском, перемежающемся датскими междометиями, нас милостиво пригласили в гости.
— Спустить шлюпку! — скомандовал капитан. — Со мной пойдут Ромберг, Левенштерн…
— И посольские, Иван Федорович! — я нагло втесался в компанию, подтягивая за собой упирающегося приказчика Шемелина. Капитан поморщился, но пустил нас.
Через десять минут наша шлюпка уже подпрыгивала у колоссального борта датчанина. Вскарабкавшись по штормтрапу на палубу «Кронпринца», я сразу понял, что внешность бывает обманчива. Снаружи «Кронпринц» выглядел много лучше, чем внутри.
Мы оказались на огромной, трехпалубной, чудовищно грязной туше. Борта облеплены засохшей солью, краска облупилась под тропическим солнцем, а такелаж висел тяжелыми, просмоленными прядями. Прямо сейчас десятки матросов остервенело драили палубу швабрами, отмывая монстра после многомесячного перехода.
— Грязноват ваш хваленый ост-индец, — брезгливо поморщился Резанов, поднося к носу надушенный платок. С борта и впрямь тянуло тяжелым духом немытых тел и специй.
— Это рабочая грязь, Николай Петрович, — спокойно отозвался Крузенштерн, с уважением оглядывая судно. — Присмотритесь внимательнее. Видите тех матросов с косичками? Это китайцы. А смуглые у помп — малайцы. Ост-Индские компании часто нанимают азиатов, ибо они не так подвержены цинге и берут меньше жалованья.