Мужики переглянулись, словно оценивая, стоит ли откровенничать с гвардейцем. Первым оживился авторитетный Воробьев:
— Да почитай всего не хватает, ваше сиятельство! Железо, ясное дело, надобно, да только не эдаким мертвым грузом, а чтоб готовым струментом было! Топоры, пилы двуручные, ножи, гвозди кованые… За горсть добрых гвоздей там шкуру бобровую, не глядя, отдадут!
— А иголки! — горячо подхватил Монаков, возбужденно блеснув глазами из-под густых бровей. — Иголки швейные да шила — это ж первейший товар, золотой запас! За одну крепкую стальную иголку алеуты пушнины отвалят без счету. Медные котлы зело в цене, бисер, ружья, кремни ружейные, порох опять же…
Слушая этот озвученный прайс-лист, я мысленно уже потирал руки. Торговая схема вырисовывалась — просто загляденье! Возможная маржа от негоции зашкаливала все рамки.
— Значит так, мужики, — я обвел суровую артель веселым взглядом. — Мы скоро придем в Англию. А Англия нынче — это мировая кузница. Может, закупим там нормальные, цельные якоря и тросы, забьем трюмы английскими иголками, гвоздями, ножами да топорами. И привезем всё это на Аляску морем, целехоньким!
Промышленники тут же загомонили, переваривая ослепительную в своей простоте коммерческую многоходовочку.
Услышав столь крамольные речи, приказчик Шемелин испуганно замотал головой, вжав голову в плечи:
— Да как же можно-с, Фёдор Иваныч! У Николая Петровича Резанова по бумагам груз строго прописан! Он за каждую копейку перед Компанией дрожит. Не пойдет он супротив реестра!
— А если поговорить с ним?
— Да и то не выйдет. Оно, конечно, якоря на Камчатке сильно нужны. Да сами же видите — корабли перегружены. Не примет капитан на борт нового груза. Шибко они тяжелые, якоря эти.
— Ладно, поговорю. С обоими.
Оставив ошарашенных сибиряков и перепуганного приказчика переваривать услышанное, я направился к трапу. Реально — ну что за дебилизм? Вместо нужных товаров везем железо. Нет, оно, конечно, тоже пригодится. Если не сгниет дорогой. Но есть вещи, которые на Камчатке стократ нужнее! Что все так тупо-то, а?
Однако, когда я поднялся из трюма, оказалось, что разговор с Резановым придется отложить. Капитан и камергер вновь сошлись в клинче.
— Я не могу терять время, Николай Петрович! — Крузенштерн рубил воздух ладонью, лицо его пошло красными пятнами. — Скоро осень, нам нужно ловить пассаты в Атлантике. Каждый день задержки — это риск зазимовать у черта на куличках. Мы не можем себе позволить экскурсии!
Резанов, затянутый в камергерский сюртук, с анненской лентой и звездой, смотрел на капитана как на взбунтовавшегося таксиста.
— Иван Федорович, я напомню вам, что цель этой экспедиции — не только замер глубин и следование из пункта «А» в пункт «Б». У меня дипломатическое поручение. Мне нужны лондонские банкиры, мне нужен дом Берингов и переговоры в Сент-Джеймсе. Я посол, а не пассажир на барже!
Держась поодаль, я внимательно наблюдал за их ссорой. Понятно… Резанову хочется в Лондон. Может, реально переговоры вести, может, просто мужик задолбался, соскучился по бордо, хрустящим простыням в отеле, и симпатичным дамочкам в борделе. Тут я его понимал. Особенно — в последнем пункте.
А вот у капитана были свои соображения, чисто навигационные, морские. И они никак не могли прийти к одному знаменателю. Спор разгорался, и вот когда он уже грозил перейти в рукопашную, сквозь свист ветра раздался крик: вахтенного офицера
— Парус на горизонте!
Орк-аптекарь в Мире Тверди. Новая книга по вселенной Евгения Капбы. https://author.today/work/570306
Глава 17
— Где? Что? — тут же завертел головой Резанов. — Пираты? Приватиры?
— Парус на норд-вест! — донесся сверху пронзительный крик марсового.
Подойдя к фальшборту, я вгляделся в свинцовую дымку. На горизонте, словно вырастая прямо из серой воды, стремительно поднималась настоящая гора парусины. Судно шло наперерез, явно ложась на курс перехвата. Свежий ветер придавал ему отличную скорость, и корабль быстро приближался.
— Что это за корабль? — спросил я, пытаясь сквозь брызги разглядеть силуэт.
Рядом остановился лейтенант Ромберг, вглядываясь в растущую по правому борту махину.
— Англичанин, — мрачно констатировал он. — Фрегат. И очень большой. Сейчас посчитаю порты… Раз, два, три… Да тут все пятьдесят четыре пушки! Почти линейный корабль, Фёдор Иванович. Уж против нашего десятка «пукалок» — точно Голиаф.