— У наших дозорных наметанный глаз, их не обманешь, — буднично пояснил британец. — Обводы корпуса, наклон форштевня, пропорции мачт. Это типичная французская архитектура. Легкий, скоростной корабль. Скорее всего, корсар или посыльное судно. Думаю, наши парни захватили его где-нибудь у Бреста, пригнали в Лондон как трофей, подлатали на верфи и пустили с молотка. А ваш интендант его купил.
Сказать что я был удивлен — это не сказать ничего. «Француз!» Ну надо же! Как это возможно? Лиснянский купил оба корабля в Лондоне. Проверил их документы. Все было чисто. И все же, и все же…
И все же вопросы остаются. Почему англичане подходят к нам с открытыми орудийными портами? Два шкипера подряд не могли обознаться — ведь уже добрых полвека они почти непрерывно воюют с лягушатниками! И почему каркас «Надежды» не похож на «Неву»? Почему шпангоуты тонкие и стоят так редко! Очень интересно. Очень.
— Благодарю за откровенность, сэр, — сухо сказал я англичанину. — Вы мне очень помогли. Не подскажете еще, в каком порту имеются самые обширные грузовые склады и хорошая торговля?
— Из ближайших — Плимут, конечно же! — невозмутимо ответил офицер.
«Плимут» — запомнил я. Хорошо. Только как-бы туда попасть?
Едва шлюпка с британцами успела немного отойти от борта «Надежды», как Крузенштерн жестом собрал всех на шканцах. Лицо капитана было темнее свинцовых вод Ла-Манша.
— Господа, — начал он без предисловий. — Пришло время признать очевидное. Наша «Надежда» течет так, словно днище у нее из плетеной корзины. Помпы работают безостановочно. Если мы сунемся в океан в таком виде, до Бразилии доплывут только наши треуголки. Нам нужна срочная стоянка и конопатка. Поэтом мы идем в Англию. Проделаем там все необходимые работы и двинемся далее. Тем более что господину посланнику тоже надобно в Лондон.
Резанов, кутаясь в плащ от сырого пронизывающего ветра, недовольно поморщился:
— Отчего же вы не сделали конопатку в Копенгагене? Мы там все равно стояли добрых полторы недели!
Иван Федорович вытянулся во весь свой немалый рост, нахмурился и побледнел. Эти шпильки от Резанова, похоже, начали его доставать.
— Конопатка может потребовать полной выгрузки, вплоть до балласта, и сопряжена с серьезными расходами. Течь, обнаружившаяся на Балтике, не была столь опасна. А после вчерашнего шторма я окончательно убедился, что конопатка необходима!
— Ужели нельзя было сразу понять, что придется конопатить? — с издевкой произнес камергер.
Иван Федорович побледнел еще более и аж затрясся от негодования.
— Сударь, я попрошу вас! Я капитан корабля! Не смейте меня отчитывать при подчиненных!
Резанов слегка опешил.
— Господь с вами, кто же вас отчитывает? Я лишь задал вопрос, ничего более… И где же вы намерены встать на ремонт, Иван Федорович? Надеюсь, вы помните о моих дипломатических сроках?
— Я намерен идти в Фалмут, — отрезал Крузенштерн. — Это самый разумный выбор. Сейчас дует попутный ветер. Если мы задержимся в Канале, а ветер сменится на западный — что здесь бывает сплошь и рядом — мы окажемся заперты в Ла-Манше на недели, а то и месяцы. Из Фалмута же мы сможем выскочить в Атлантику при любой погоде.
— В Фалмут⁈ — Резанов аж поперхнулся, вновь растеряв всю свою дипломатичность и невозмутимость. — Иван Федорович, вы в своем уме? Это же край света! Глухая корнуолльская дыра! Мне нужен Лондон! Там я смогу встретиться с банкирами из Сити, а может быть, добиться аудиенции в Сент-Джеймсском дворце! Мы идем в Нор, в устье Темзы, и это не обсуждается!
— Я не поведу текущий корабль в Нор! — рявкнул капитан, окончательно теряя терпение. — Это крюк и огромный риск! Я отвечаю за безопасность экспедиции, а не за ваш светский календарь!
Резанов побледнел так, что на его лице отчетливо проступили пятна. Он выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства, но голос его сорвался на высокий, дрожащий тон:
— Иван Федорович! Смею напомнить, что я облечен доверием Его Императорского Величества и являюсь главой этой миссии. Мои указания — это не просто просьбы, это распоряжения, обязательные для выполнения. На каком основании вы позволяете себе открыто игнорировать мои приказы и менять курс по собственному усмотрению?
Крузенштерн не отступался от своего.
— На основании морского устава и законов природы, Николай Петрович! — отчеканил он. — Посмотрите на вымпел. Сейчас нам в корму дует редчайший для этих мест зюйд-ост. Мы должны использовать каждый час, чтобы проскочить Ла-Манш. Иначе мы застрянем на месяц, лавируя от берега к берегу! Я не собираюсь ставить всю экспедицию под угрозу, только чтобы вы успели к чаю в посольство!