Подобравшись поближе, я деликатно кашлянул, привлекая внимание.
— Прекрасная ночь для наблюдения за светилами, не правда ли, мсье? — начал я светскую беседу, перейдя сразу на французский.
Силуэт вздрогнул, бережно опуская свой прибор, и вежливо поклонился. Это был один из ученых — худощавый, еще довольно молодой господин.
— Истинно так, сударь. Воздух вдали от берегов поразительно чист, — ответил он также по-французски с приятным, мягким акцентом. — Иоганн Горнер, к вашим услугам. Кажется, в той суете при посадке мы так и не были представлены должным образом?
— Граф Толстой, — ответил я, обмениваясь с ним крепким рукопожатием. — Искренне восхищаюсь вашей преданностью науке, мсье Горнер.
Швейцарец польщенно улыбнулся. Флотские офицеры обычно игнорировали ученых, считая их путающимся под ногами балластом, поэтому капля изящной лести сработала безотказно.
— Благодарю, граф. Мои инструменты требуют постоянной заботы и калибровки, — с готовностью поддержал разговор астроном. — Точность в нашем деле — это основа всего мироздания.
— Вот именно о высочайшей швейцарской точности я и хотел с вами поговорить, дорогой друг, — плавно перевел я тему в нужное русло. — У меня к вам есть одна весьма деликатная просьба технического свойства. Сугубо в интересах… прикладной баллистики. Можете ли вы на своем станке улучшить мое оружие?
Астроном с любопытством уставился на меня.
— Оружие? Но чем я могу здесь помочь? Мой токарный станок предназначен для тончайшей оптики и хронометров, а не для пушек.
— В том-то и дело, мсье Горнер, что работа предстоит поистине ювелирная, — закинул я наживку, зная, как сильно швейцарские мастера гордятся своей механической школой. — Речь о моих пистолетах «Лепаж». Мне необходимо нанести внутри одну-единственную, очень тонкую спиральную риску. Эрзац-нарезку. Гладкий ствол не дает должной стабильности полета пули. Но задать правильный шаг резьбы и выверить угол резца сможет только истинный гений с вашим глазомером и вашим потрясающим станком!
Астроном задумчиво потер подбородок. Зерно упало на благодатную почву: он был явно заинтригован столь нестандартной механической головоломкой.
— Хм… Спиральная риска внутри закрытого цилиндра… Технически это вполне осуществимо на моем оборудовании. Резцы по металлу у меня найдутся. Но, признаться, крутить педаль станка при такой вязкой выборке стали будет весьма утомительно…
— Об этом даже не беспокойтесь! — радостно перебил его, чувствуя, что «клиент» окончательно созрел. — Всю черновую тягловую работу мы берем на себя. Мой слуга Архипыч и давеча спасенный матрос Ефимка будут качать вашу педаль хоть до самого экватора, не пролив ни единой капли вашего пота. От вас требуется только настройка инструмента и мудрое руководство процессом.
Швейцарец еще раз посмотрел на пистолетный ствол, затем бросил взгляд на звездное небо и, окончательно сдавшись перед искушением решить сложную инженерную задачу, кивнул:
— Что ж… Несите ствол в мою каюту завтра поутру, граф. Она по левому борту, у юта. Наука требует смелых экспериментов!
Утром, едва продрав глаза, я вышел на палубу. Когда склянки пробили шесть часов. Сквозь утреннюю дымку на горизонте отчетливо белели знаменитые меловые утесы Англии. Ла-Манш кипел деловой жизнью, повсюду шныряли рыбацкие лодки и пузатые купеческие транспорты. Вернувшись в каюту, застал там Архипыча, уже деловито разводящего мыльную пену в фарфоровой чашке.
— Отставь бритву, старый, — скомандовал я, бросая на койку тяжелые стволы разобранных «Лепажей». — Физиономия подождет. Дело есть куда более срочное. Дуй на палубу и найди-ка моего крестника.
— Ефимку-то, батюшка? — удивился денщик, вытирая руки о передник. — Никак опять тонул?
— Типун тебе на язык. Здоровый парень нужен, с дурной силой. Бери его в охапку и дуйте в каюту к швейцарцу Горнеру. Будем из этих гладких дудок снайперский инструмент делать.
К счастью, Ефимка был свободен от вахты. Вскоре он, смущаясь. Уже стоял у порога моей с Левенштерном каюты. Увидев, что все в сборе, я пошел к швейцарцу.
Горнер уже хлопотал вокруг своего хваленого токарного станка.
— Доброе утро, мсье, — поприветствовал я ученого, выкладывая стволы. — Мои люди полностью в вашем распоряжении. Готовы приступить к эксперименту?