— Эй, возница! Остановите мне у Нью Кросс! Я схожу здесь!
Я натянул вожжи, и дилижанс тяжело остановился у придорожной гостиницы. Джон, настоящий кучер, сразу спрыгнул и начал помогать Мэри с её небольшим багажом.
Пока он вытаскивал сундучок, я соскочил с козел и подошёл к ней.
— Может, махнёшь со мной в кругосветку? — спросил я прямо, без обиняков. — Мы пойдём в Бразилию, потом на острова Тихого океана, обогнём мыс Горн. Будет весело. Обещаю.
Мэри остановилась, держа в руках маленькую сумку. На секунду в её глазах мелькнуло что-то очень живое и даже тёплое, но она тут же грустно улыбнулась и покачала головой.
— Фёдор… ты серьёзно? — она тихо рассмеялась. — У меня двое детей. Они сейчас в пансионе здесь, в Лондоне. Я приехала забрать их на каникулы. И хозяйство… коровы, овцы, сад — всё на мне. Я не могу вот так просто бросить всё и уплыть чёрт знает куда на три года. Как бы мне этого ни хотелось.
Она шагнула ближе и мягко провела ладонью по моей щеке.
— Ты мне подарил одну из самых безумных ночей в жизни. Но я не из тех женщин, которые могут всё бросить и отправиться в кругосветку с сумасшедшим русским графом. Я слишком… земная.
Я молча кивнул. Мэри поднялась на цыпочки и поцеловала меня — крепко, горячо, но уже с прощальной грустью.
— Езжай, — шепнула она. — Плыви вокруг света, обыгрывай принцев и делай свои дела. А я буду здесь… и иногда вспоминать, как один дикий русский заставил меня почувствовать себя снова живой.
Она ещё раз улыбнулась и подхватила дорожную сумку.
— Граф, вы едете? Дилижанс не может ждать! — негромко спросил возница.
— Еду. Но дальше правьте сами, Джон.
Я смотрел на бесконечные вереницы домов, кэбы, разные приметы чужой жизни, и мне было грустно. Чёрт. Прикольная она, этм Мэри. Кажется, я только что отпустил одну из лучших женщин, которых встречал за две жизни.
Но жизнь продолжается. Впереди ждала настоящая игра.
— Ну что, «Ландан, из зе кэпитал оф Грейт Бритайн», — пробормотал я, глядя по сторонам. — Дикий русский приехал!
Никаких спецназовцев и подготовленных попаданцев! Обычный парень, оказавшийся в непривычной для себя роли — сыне провинциального помещика Российской Империи — https://author.today/reader/497101/
Глава 21
В Лондоне первым делом я выяснил, где находится русское посольство. Оказалось, на Харли-стрит.
Особняк российского посольства на Харли-стрит встретил долгожданного гостя чопорной тишиной и запахом дорогого воска. Посол Семен Романович Воронцов принял меня в своем просторном кабинете. Выглядел старый екатерининский дипломат весьма внушительно. Сильно немолод, с жестким, изрезанным глубокими морщинами лицом, он принципиально не носил напудренных париков. Его собственная седая, жесткая шевелюра топорщилась в разные стороны, придавая послу сходство с матерым, потрепанным в политических боях орлом.
Отвесив вежливый, но лишенный излишнего подобострастия поклон, представился по всей форме, особо подчеркнув свой статус официального члена кругосветной экспедиции на шлюпе «Надежда».
Старик благодушно кивнул, откидываясь на спинку кресла и окидывая мою пропахшую дорожной пылью фигуру оценивающим взглядом.
— Помню, помню, — проскрипел он с легкой, понимающей усмешкой. — Николай Петрович третьего дни приезжал. Одолевал прожектами. Хотел вроде в Сити с местными банкирами пообщаться, капиталы привлечь. Но, кажется, его превосходительство куда больше интересуют сговорчивые дамочки с Ист-сайда.
«Увлекающийся крендель этот Резанов — подумалось мне. — Куда не поедет „по делам“ — все равно рано или поздно переключается на дамочек».
— А вас-то что интересует в нашей туманной столице, молодой человек? — продолжал посол. — Куда прикажете направить для пользы дела? Адмиралтейство, Парламент? Быть может, Кенсингтонский дворец или Вестминстер? Или, для начала, желаете совершить конную прогулку в Гайд-парке?
И смотрит так многозначительно. Мол знаю я вас, вертопрахов петербургских.
Нет, граф, не знаешь. Понятия не имеешь.
— Благодарю покорно, Семен Романович, но парки, дворцы и прочая дребедень меня привлекают мало. Мне нужно попасть в клуб «Уайтс».
Лицо посла неуловимо изменилось. Благодушная старческая маска мгновенно слетела, суровые седые брови сошлись на переносице, в глазах мелькнула тревога. Похоже, для лондонского старожила это название звучало крайне сомнительно.