— Клуб «Уайтс». Понимаю… — медленно, словно пробуя опасное слово на вкус, произнес Воронцов. Побарабанил пальцами по столешнице, тяжело вздохнул. Будто окончательно разуверился в человечестве.
— Что ж, граф. Если хотите найти наследного принца и его клевретов — вам определенно надо туда. Но учтите, оттуда мало кто возвращается, не разорившись вконец. Приведите себя с дороги в порядок и в восемь часов будьте готовы. А я пока вас оставлю — дела службы, так сказать.
— Премного благодарен. Только еще один насущный момент, Семен Романович. Где тут можно приличным образом бросить кости на ночь? Желательно без клопов и местной портовой швали.
Старый посол снисходительно усмехнулся, поправив кружевной манжет.
— Не извольте беспокоиться о таких бытовых мелочах, граф. Мои секретари могут заказать для вас великолепный номер в весьма респектабельном месте. Вас проводят!
Гостиница, добытая для меня посольскими, располагалась в престижном районе Мейфэр. Миновав услужливо распахнутые ливрейным швейцаром тяжелые дубовые двери, я оказался в просторном холле, тонущем в теплом свете огромной хрустальной люстры на сотню восковых свечей. Ноги бесшумно ступали по толстым персидским коврам, скрадывающим любые звуки, а вышколенный портье, едва заслышав титул, с глубочайшим поклоном проводил дорогого гостя на второй этаж.
Попав в номер, я устало рухнул на широкую кровать. День выдался сумасшедшим. У меня на руках тысяча фунтов — сумма, как раз чтобы держать банк в «Уайтсе». А там… Там видно будет.
Тут в дверь тихо постучали. На пороге возникла миловидная горничная с кувшином горячей воды и полотенцами. Поставив таз на умывальник, она стрельнула глазками и, нервно теребя край передника, робко поинтересовалась:
— Джентльмен желает чего-нибудь еще?
Окинув взглядом ее весьма недурственную, пышную фигурку, усмехнулся.
— Ну а если джентльмен желает?
Густо покраснев, служанка опустила ресницы.
— Я честная девушка, сэр… Но если джентльмен не пожалеет всего одну крону…
Ну вот, здравствуйте. Продажная любовь. Да ну нафиг!
— Сударыня, если желаете хорошо провести время, то это ко мне. А если вам нужна крона — поищите жирного лондонского старика с подагрой и геморроем. Поверьте, я не так плох, чтобы платить за любовь!
Горничная густо вспыхнула, оскорбленно фыркнула и пулей вылетела в коридор. Наверно, действительно пошла искать жирного чувака с геморроем
Ну а мне было есть чем заполнить освободившееся время. До самого вечера я тренировался, тасуя карты, выполняя вольты на раздаче и прочие крайне полезные в нашем деле штуки.
Из гостиницы я вернулся в посольство уже ближе к вечеру. Успел принять ванну, переодеться в свежий тёмно-синий сюртук, и привести в порядок бакенбарды. В зеркале отражался уже не пыльный разбойник, а вполне респектабельный молодой граф. Страшное количество времени пришлось потратить на галстук.
Ну, это уж как всегда.
Воронцов встретил меня в кабинете, окинул оценивающим взглядом и чуть заметно кивнул:
— Ну что, граф, вы готовы? — с лёгкой усмешкой спросил он — Полагаю, мне не надо объяснить, что «Уайтс» — это не кабак на окраине, а место, где люди теряют состояния быстрее, чем вы успеваете сказать «макао»?
— Готов, Семён Романович, — веско ответил я, покручивая на пальце шулерский перстень.
Посол хмыкнул:
— Тогда поехали. Моя карета уже у крыльца.
Я вышел на улицу, рассчитался с кэбменом и пересел в тяжёлую, солидную карету Воронцова с гербом на дверце.
Вскоре экипаж Воронцова плавно подкатил к парадному входу клуба «Уайтс» на Сент-Джеймс-стрит. Сразу стало видно — место серьезное. Вереница дорогих карет, швейцары в ливреях, строгий фейс-контроль, который пропускал лишь тех, чьи родословные были длиннее, чем банковские счета. Сливки общества, мать его. Воронцова здесь знали и уважали, так что я прошел внутрь «прицепом», удостоившись лишь вежливого кивка портье.
Внутри «Уайтса» все выглядело очень по-английски. Стены все в панелях мореного дуба, густо пахло дорогими сигарами, выдержанным портвейном и старой кожей. В залах стоял ровный гул голосов, то и дело прерываемый шелестом банкнот и тяжёлым стуком золотых гиней по сукну.
В главном зале у камина толпились лорды разного возраста. Они возбуждённо склонялись над толстой книгой в кожаном переплёте, громко хохотали и азартно били по рукам.