— А вы проводили опрос среди слепых? Только они бы не увидели, сколько нашей техники тратит время у очагов.
— От «спящих домов» шарахаются как от чумы, людей держат в закрытых палатах, куда пускают только родственников, и то с неохотой. Так что да, мало кто видел. Да и толку от них немного.
В зале, холодном от стекла и бетона, за огромным столом собрались на ежедневный спор пожилые и усатые члены совета ХэльМеда. Когда в городе разгорелась эпидемия неизвестной болезни со странным течением и симптомами, у холдинга, который отвечал за медицинское обслуживание всего города, настали не лучшие времена. И в свой золотой век совет собачился каждый раз, когда встречался в этом зале, а теперь эти собрания неизменно сопровождались нападками, оскорблениями, потоками презрения и окончательно потеряли какой-либо смысл.
У Виолетты Валентиновны Вановой, которая уже несколько лет сидела в кресле слёгшего отца, давно не осталось никаких сил это слушать.
— Тишина, — сказала она не очень уж громко, но таким тоном, что с десяток разбушевавшихся спорщиков тут же осели на свои скрипучие кожаные кресла. — Мы действительно сдерживаем наши средства и не работаем так эффективно, как могли бы.
Она заставляла весь совет брехастых и пожилых пиджаков молчать сочащейся из неё внутренней силой. В идеально выглаженном брючном костюме, на высоком каблуке и с тугой и чёрной косой, лежащей на плече, Виолетта была представлена совету лишь десять лет назад. Тогда её отец, Валентин Дров, которого пока не скосила старость, впервые вывел в этот зал двадцатипятилетнюю Виолетту и назначил её преемницей.
Кто-то из особо рьяных и старательных служителей мог бы затаить обиду на начальника за такое неожиданное появление не существовавшей ранее наследницы, если бы только это уже не стало привычным делом. Частенько главы холдингов передавали свой бизнес неизвестно откуда возникшим дальним родственникам, иногда просто преемникам. Никто из действующего совета уже и не помнил, но в высшем менеджемнте ХэльМеда ходили слухи, что и сам Валентин в своё время получил кресло директора от двоюродного деда. Ровно за двадцать пять лет до этого.
— Наши возможности сокращает недостаток информации, — сухо продолжила Виолетта. — В пограничном состоянии тысячи человек, а мы знаем о болезни слишком мало.
Виолетта выглядела отстраненной, будто на самом деле решала какой-то свой внутренний вопрос, и тот был поважнее происходящего в этой комнате. Однако от неё не ускользало ничего.
Маленькая старушка с круглыми очками тихо приподнялась со стула. Её подрагивающий, как у охрипшей птицы, голос заполнил пустоту бетона и стекла.
— Мы подтверждаем, что так называемая болезнь Калипсо передаётся фекально-оральным путем, однако степень заразности пока не выявлена из-за долгого инкубационного периода и неясных источников вируса. — Старушка подняла строгий взгляд на Виолетту, будто бы лично та перед ней в чем-то провинилась. — Настаиваю на изоляции не только зданий, но и, может быть, даже кварталов, в которых зафиксированы случаи заболевания.
— Карантин бесполезен, это обычный Паркинсон, — глухо возразил тучный мужчина в сером костюме в клетку. Его нос занимал большую часть лица, а крупные поры были видны Виолетте даже с другого конца стола. — Госпитализации, симптоматическое лечение. Так ещё в двадцатом веке эту заразу лечили.
— То есть вообще не лечили, — вклинился толстяк в костюме. — Оно тогда само прошло, и сейчас пройдёт… Вы, Виолетта Валентинна, лучше скажите, что нам с беспорядками делать? Сегодня у Екатерининского был пикет. Вроде как, что-то про то, что мы кого-то некачественно полечили… Он кончился стрельбой. Как прикажете нам на это реагировать?
Совет затих, десяток пар глаз устремился на непреклонную, словно отлитую из железа Виолетту. Она не колебалась ни внутри, ни снаружи. Поправила прядь, выскользнувшую из-за уха, и негромко ответила:
— Сейчас главное — продумать стратегию борьбы с болезнью. Именно отсутствие плана дестабилизирует ситуацию. Наши вирусологи без отдыха работают над вакциной, но её ещё нужно будет тестировать. А эти, как вы их назвали, — Виолетта взглянула на толстяка, — беспорядки, мы будем всеми силами избегать, пока они не касаются нас напрямую. Это работа ВОЛКа.
У совета было достаточно слов возражения, которые каждый мог бы сейчас озвучить Виолетте Валентиновне, но обрубки претензий, приправленные искренним возмущением, не собирались в предложения. Повисло молчание, не удовлетворённое ни прирезанным в зародыше спором, ни итогами собрания.