Нелли на его шутку не ответила.
Он выглянул из-за эмалированной дверцы и присмотрелся к лицу девушки. Нелли сдвинула брови, опустив взгляд вниз.
— Извини, — серьёзно произнёс Олег, стряхнув остатки игривости.
— Да тебе-то что извиняться…
— Ладно, не извини, — с напускной дурашливостью бросил Олег. — Просто не будем об этом.
Его нервозность выдало то, что дверцу холодильника он закрыл со слишком большим усилием, та громко хлопнула и открылась обратно. Олег заставил себя закрыть её ещё раз, но куда аккуратнее.
— Ты так и не поговорил с родителями? — внезапно охрипшим голосом спросила Нелли.
— В этом нет смысла.
Пару минут они молча пили кофе.
За окном сгущались осенние хмурые сумерки, капли дождя лениво стекали по окну.
— Кем ты устроилась?
Он спросил это, задумчиво постукивая ногтём по кружке. Лишь одно упоминание родителей испортило Олегу всё настроение.
— Это даже немного смешно,— неловко протянула Нелли.
Олег обернулся к ней, удивлённо посмотрел на девушку.
— Ведущей эфира на радио.
— Классно! — закивал Олег. — А где? Как соскучусь, смогу тебя всегда услышать!
Олег осёкся от того, как прямолинейно это прозвучало. Нелли смущённо улыбнулась.
— Буду ставить музыку, отвечать на звонки. Такое всякое.
— На звонки? И правда немного смешно, — бесцветно сказал Олег, снова отвернувшись к окну.
— Ты и мёртвого уболтаешь, — хитро бросил Олег, снова взглянув на девушку через несколько мгновений. Нелли медленно встала и приблизилась к стоящему возле окна Олегу. Она несколько секунд вглядывалась в его зеленые глаза, а затем, как по щелчку пальцев, распалилась в веселье:
— А ты, Горский, полный дурак!
И принялась его щекотать.
Олег щекотки не боялся, но почему-то ему хотелось смеяться.
5. Не навреди
Она лежала в темноте, во всей комнате светился только экранчик с самыми важными сейчас цифрами, который стоял на прикроватной тумбочке. Пока она напряжённо наблюдала за значениями то растущих, то обрушающихся цифр, над ней корпел, извиваясь и шумно вздыхая, златовласый юноша с идеальным телом.
— Эй, красавица, ты как? — обронил он ей на ухо между вздохами. Он повернул её подбородок к себе, взглянул в глаза. Она не отрывалась от экранчика.
— Нормально, — ответила она.
— Нормально? — он явно оскорбился. Юноша остановился, откинулся на шелковую простынь.
— Уже два месяца только и слышу, что «нормально», — капризно заявил он.
— Точно, — она отвлеклась от экранчика: на нем ничего не менялось, видимо, Валя спал. Теперь она смотрела в потолок. — Очень долго.
— Давай попробую так, — он снова склонился к ней, обольстительно улыбаясь, обвивая руками. Мальчишка подумал, что это какой-то вызов.
Впрочем, с вызовами, как оказалось, он справлялся не так уж плохо. Виолетта почти успела забыться, когда экранчик бесцеремонно запищал, а цифры на нём устремились вниз. Виолетта вынырнула из-под юноши, накинула халат и щёлкнула кнопкой торшера. Остановилась уже на пороге комнаты.
Длинные золотые волосы юноши разметались по подушке, он лежал на спине, подложив руки под затылок, и лениво смотрел на неё сквозь густые ресницы. Виолетта дёрнула головой, перекидывая чёрную копну на спину.
— Выйдешь через служебный вход.
— Как всегда, — отозвался он.
Виолетта покинула спальню и пересекла большую гостиную с окнами в пол. За стеклом раскинулся переливающийся огнями город.
В центральной из трёх башен ХэльМеда, которые многие невзлюбили, называя стеклянными уродомами, но терпели из уважения к корпорации, вообще не должен был никто жить. Десятки этажей с офисами и учебными кабинетами взгромоздились на несколько больничных, и когда Вале стала требоваться медицинская помощь так часто, что пять ночей из шести они оба проводили в башне, было решено поселиться прямо над собственной больницей.
Верхний этаж ушёл некогда первому человеку ХэльМеда, под дверью которого теперь от рассвета до заката дежурил кто-то из врачей. Но даже с самыми дорогими лекарствами время и старость брали своё, и день ото дня Вале становилось только хуже. Не доверяя никому, Виолетта взяла дело под личный контроль.
Лифт невозможно медленно тащился с шестого этажа, и Виолетта чувствовала, как секунды, которые могут быть для Вали последними, стремительно утекают из рук, мчатся к шахте медлящего лифта и рушатся вниз, к самому центру Земли.
Виолетта сорвалась с места, забежала обратно в квартиру, двумя огромными прыжками пересекла её и чуть не сбила с ног юношу, некстати решившего одеваться именно у служебного выхода.
Игнорируя резь в лёгких и возмущённые восклицания чуть не сбитого с ног любовника, она побежала вверх.