— Здрасте, — кивнул Олег и уже подался телом к кабинету с белыми зубами и коллекцией кружек с надписью «Биг Босс», но вдруг развернулся.
— Ты очень талантливая, сможешь справиться с этим, не ищи ни у кого разрешения.
Марина подняла брови в удивлении и смущённо улыбнулась. Когда за Олегом и Львом Ивановичем закрылась дверь кабинета, она почти с разбегу запрыгнула на свой стул, и тот ещё пару метров прокатился по инерции. Остановилась, еле успев ухватиться руками за край своего стола, взяла перо и принялась за работу.
— Вы ведёте себя так, будто у вас для меня плохие новости.
Олег уже несколько минут наблюдал за тем, как Лев Иванович поправлял каждую кружку в своей коллекции, пытаясь то ли достичь эстетического совершенства, то ли отсрочить разговор. Наконец начальник вздохнул, оторвался от полок и со скрипом опустился в кожаное кресло.
— Ты прав. Мне действительно не хочется об этом говорить, особенно учитывая твоё… положение. И нашу с тобой историю.
Олег выдохнул, опустился на стул напротив Льва Ивановича. Сейчас стоило держать лицо.
— Акулам сверху хочется цифр, которых у нас нет. А денег им давать не хочется. Да и нового ты ничего не приносил, вот и появились ненужные вопросы. Да и сам знаешь, времена неспокойные…
Олег хмыкнул. А бывали ли спокойные времена?
Вспышка давно почившей болезни особо не отражалась на жизнях обычных людей. Все покрутились, побухтели, лишившись концертов, кинотеатров и других маленьких обыденных радостей, и в итоге продолжили жить. А кошмар тем временем заглядывал в окна, улыбался острыми зубами и уводил кого-то с собой за ручку, предлагая покойную негу. Пробуждались от неё не все.
— Мы тебе будем до гробовой доски должны за историю с Квантом, он стал лицом издательства и привлёк читателей…
— Это моя работа.
Перед тем как снова заговорить, Лев Иванович внимательно вгляделся в лицо Олега. Оно было бесстрастным и спокойным. Тонкие черты не отражали эмоций, а незрячий правый глаз, больше похожий на вывернутый наружу шрам, отвращал от молодого человека, которого при других обстоятельствах получилось бы назвать по-своему красивым.
— Боюсь, это была твоя работа.
Лев Иванович, несмотря на чёрствость души, выработанную за годы в издательском бизнесе, сочувствовал Олегу. Ему совсем не хотелось быть тем, кто сообщит эти новости не просто человеку, которого этот мир прожевал и выплюнул, но таланту, отказавшемуся верить в свои силы. Он мог бы принести ещё много историй издательству и денег самому Льву Ивановичу, если бы только не проклятые счетоводы из холдинга.
— Начальство сомневается в том, что нам нужен автор, который приходит раз в неделю и не приносит новых сценариев.
Лев Иванович развалился в кресле, закинул одну коротенькую и толстую ногу на другую.
— Понимаешь, Олежа, вот было бы у меня что-нибудь, во что я бы мог тыкнуть этих идиотов носом и сказать: «Вот, глядите, что молодые таланты шарашат, а вы творцов за горло, ироды!», но у меня же ничего такого нет.
Олег снял очки, подавил пальцами переносицу. В голове пульсировало.
— У меня есть идеи, но я пока не уверен в них, — выдавил он.
Лев Иванович махнул ладонью, встал из-за стола и повернулся к Олегу спиной, глядя в окно.
— Я обещал твоей бабушке, знаю… Но сейчас я связан по рукам. Когда ты принесёшь свои идеи, и они получатся хоть в половину как Квант, я буду готов за тебя повоевать. А пока можешь идти, мы управимся.
Лев Иванович услышал, как Олег поднялся со стула и выдохнул.
— Был рад с вами работать, — тихо сказал он.
— Олежа, — Лев Иванович обернулся к нему, когда Олег уже схватился за ручку двери. — Мне жаль. И жаль твоего брата. Если я смогу вам чем-то помочь, набери. Не чужие.
Олег молча вышел.
Марина увидела его понурую спину, светлые волосы, небрежно собранные в короткий хвост. Он даже не взглянул на девушку и устремился к лестнице.
Она окликнула его на пролёте между вторым и третьим этажами. Спешные шаги снизу утихли.
— Вы же придёте через неделю?
Спускающийся вниз каскад чёрных перил прервался крупной чёрно-зелёной клеткой — Олег остановился и теперь держался изо всех сил, чтобы не упасть на подкашивающихся ногах и унять снова схватившее за горло удушье .
— Меня уволили, — наконец кратко ответил он. Хриплый голос отразился от стен и эхом прозвучал в голове Марины.
— А как же… Квант?
— Обе концовки на столе у Льва Ивановича.
Марина не знала, что сказать, но было необходимо сказать хоть что-то. Он ускользал, и мог больше никогда не вернуться, а у неё не было ни единого способа связаться с ним там, за пределами фреймов с несуществующим супергероем.