— Олег, давайте… Давай выпьем как-нибудь вместе?
Олег медленно задышал через рот, пытаясь не дать сорваться голосу.
— Я не пью. Извини.
Прежде чем она начнёт объяснения о том, что совсем не это имела в виду, или, того хуже, спустится на его лестничный пролёт, Олег принялся перепрыгивать ступеньки, ведущие вниз. Металлическая дверь за ним жалобно скрипнула, и он шмыгнул в арку ближайшего дома. Лишь ещё пару обшарпанных колодцев и заросших скверов спустя он обернулся. Марина не шла за ним. Олег покачал головой и поплёлся в сторону метро. Он чувствовал себя просто отвратительно.
Два хищных жёлтых глаза следили за ним из-за припаркованного неподалёку «Соболя».
Кислую мину пришлось стянуть с лица парой часов позже, когда Олег уже стоял возле обшитой вагонкой двери в едва освещённом подъезде. В руках у него был белый шелестящий пакет, а на душе — тяжеленный булыжник. Сдвинуть его не получалось, но вызывать лишних вопросов своей физиономией он тоже не хотел. Олег попытался улыбнуться, поморщился и протянул руку к лопнувшей от времени и зажигалок кнопке звонка. По ту сторону двери раздался противный писк, и тут же громкий и хриплый мужской голос воскликнул:
— Ещё секунда, и я вам руки повыдёргиваю, олухи!
За дверью послышалась возня, затем Олег почувствовал на себе придирчивый взгляд из глазка. Олег наклонил голову, криво улыбаясь и приподнимая пакет. После секундной паузы послышался металлический звук, и дверь приоткрылась.
В щели показался прибитый годами к земле старичок. На его лице и голове остались только пучки серебристых волос, торчащие тут и там. Над серо-зелёными, как у самого Олега, глазами нависали густые и длинные волоски бровей. Харитон, так его с переменным успехом звали уже больше семидесяти лет, нахмурился ещё сильнее, увидев поникшего внука.
— Я тебе говорил ничего не таскать, гадёныш.
Олег в беспомощной попытке протянул пакет старику.
— Я уже купил.
— Вот сам и сожрёшь.
— Там хлеб, яйца, кабачковая икра, конфеты…
— Сдались мне твои конфеты, я что тебе барышня кисейная какая-то? Своей невесте покупать будешь!
— Твои любимые.
Харитон сильнее просунулся в щель приоткрытой двери, с подозрением посмотрел на протянутый ему пакет.
— Сливочные?
— Сливочные.
Харитон широко раскрыл дверь, жестом приглашая Олега войти:
— Так бы сразу и сказал, запёрдыш.
Олег натянуто улыбнулся и зашёл внутрь, в маленькую затопленную вещами квартирку. Его никогда не обижали слова Харитона, потому что за плечами старика осталось калечащее воспитание, которое выжгло на его языке все нежные конструкции разом. Даже покойную бабушку Риту, с которой они прожили почти пятьдесят лет, он все эти годы будто бы еле терпел, а не считал лучшей женщиной всех времён.
— И зачем ты мне эти подачки таскаешь? — стараясь перекричать грохот посуды, спросил Харитон уже с кухни, пока Олег возился с кедами в коридоре. — У меня ноги не отсохли, сам могу до универсама дойти.
— Чтобы ты не ходил, и таскаю, — Олег шагнул из пыльного мрака на синюю кухоньку, заставленную цветами и залитую солнцем. Всё: занавески из деревянных бусинок, ультрамариновая скатерть на прислонённом к окну столе, даже записки на холодильнике с напоминанием купить муки — остались точно такими же, какими были два года назад.
Здесь Олег чувствовал себя спокойно, будто бы всё было по-прежнему. И эта иллюзия замершего времени не возникла сама собой, для её поддержания Харитон делал очень много вещей, но никогда и никому бы в этом не признался.
— Холере сраной уже два года, соплёныш. И никуда она не собирается. Ты так и хочешь мне до самого гроба пакетики таскать?
Олег серьёзно посмотрел Харитону в глаза.
— Если благодаря этому ты не заболеешь, да.
Старик вздохнул и выключил чайник. Кипяток с урчанием наполнил две фарфоровые кружечки с цветочным узором. Харитон бросил в них по пакетику чая и переставил на ярко-синюю скатерть. Жестом указал внуку, чтобы тот сел. Олег включил захлёбывающееся звуками радио. Оно, чуть поджёвывая мелодию, затянуло середину Застольной песни из «Травиаты».
Харитон насыпал в свою кружку две ложки сахара и принялся разворачивать яркие фантики сливочных конфет. Олег медленно цедил чай под громкие вздохи оркестра.
Внук и дед молча смотрели в окно на желтеющую листву.
Через час Олег вышел из квартиры Харитона, пересёк лестничную площадку и остановился у двери напротив. Он похлопал себя по карманам, наконец нашёл вечно блуждающие по ним ключи и открыл дверь.