10. В шаге от
Это был первый и последний день, который Нелли работала оператором телефона доверия. Она проучилась несколько месяцев, прошла жёсткий экзамен и вытерпела не в меру строгое менторство женщины с волевым подбородком и потухшим взглядом. В пользу учёбы шла каждая минутка свободного времени между университетом и основной работой, и Нелли даже не думала, что всё это — цена двум коротким беседам и одной длинной, тянущейся часами исповеди.
Потом её уволили за то, что она спасла человека.
Зима отступала под натиском набухающих на ветвях почек и заливистого щебета птиц, а первый звонок за день был от печального и нервного подростка, запуганного грядущими экзаменами.
Нелли ещё помнила, каково это, и смогла найти для него верные слова, которые когда-то помогли пережить выпуск из школы ей. С обучением на неё никогда не давил никто, кроме неё самой. Вырвавшись из маленькой деревушки, спрятанной в лесах и болотах рядом с убаюканным десятилетиями райцентром на тысячу человек, Нелли уцепилась за бесплатное место в медицинском университете большого города, которое досталось ей от ХэльМеда.
Теперь ей нужно было учиться, зарабатывать на просыревшую комнату в общаге, что-то есть и не забывать отправлять деньги родителям и младшим сёстрам. В родной деревне после закрытия железнодорожного полустанка и почты не осталось ничего, и Нелли горячо хотела перевезти семью из покосившейся деревянной избы в большой город.
Для этого Нелли и понадобилась вторая работа, теперь — по профессии, чтобы набираться опыта. К этому времени важность оценок в её глазах умалилась, и ей хотелось как можно быстрее приступить к практике.
Во время второго звонка Нелли наконец познакомилась с легендарным Архитектором, который исправно звонил по номеру телефона доверия раз в неделю-две и всякий раз интимным шёпотом рассказывал новому оператору о том, что это именно он построил пирамиды Гизы. Теперь же его наследие похоже лишь на бледную тень самого себя, а имя архитектора Хемиуна помнят только египтологи да энтузиасты.
Судить, был ли Архитектор сумасшедшим или нет, Нелли не бралась, а к его истории отнеслась с интересом. Доброжелательно задала ему несколько вопросов, потому что в детстве обожала пирамиды, и улыбалась. В конце концов заласканный её вниманием Архитектор, который просто хотел быть услышанным, попрощался.
Она повесила трубку и вздохнула, но тут же телефон зазвонил ещё раз. Подумав, что ей снова мог перезвонить Архитектор, чтобы что-то сказать вдогонку, Нелли тут же взяла телефон.
— Да? — спросила она.
В ответ — тишина. Вязкая и жуткая.
— Алло?
Нет ответа. Только тихое, будто угасающее с каждым вздохом дыхание.
— Служба психологической поддержки. Подскажите, как я могу вас называть?
На том конце провода послышалось шуршание, вздох и громкий глоток.
— Семён.
— Меня зовут Аля, рада познакомиться. Семён, чем я могу вам помочь?
Снова молчание. Нелли поёжилась от пробежавшей по спине стайки мурашек и обтёрла влажную ладонь о штанину. У неё появилось плохое предчувствие.
— Семён, вы хотите поговорить, или вам нужно, чтобы я помолчала?
Нелли хотела бережно предложить помощь, но от волнения в голосе проскочила нотка сарказма, будто она силой выводила незнакомца на разговор. Она ойкнула и тихо извинилась, пытаясь подобрать слова, чтобы объясниться.
Тот же хмыкнул, словно не ожидал такого напора, вдохнул воздух, почти про себя проговорил:
— И правда…
Затем прочистил горло и заговорил ослабленным, будто сонным и немного хриплым голосом:
— Аля, я… Я остался совсем один. Три дня назад умер человек, который меня вырастил. И сегодня я её похоронил. Сейчас я вернулся домой, и лучше бы… Лучше бы я умер вместо неё. Но я ещё не умер, и жизнь, которая у меня осталась без неё, не стоит ничего.
— Каждая жизнь стоит того, чтобы жить! — воскликнула Нелли. Все правильные и чёткие фразы для подобных случаев резко вылетели из головы. Ей стало страшно — не за себя, а за человека, представившегося Семёном — потому что она чётко услышала, как в трубку с его стороны задышала сама Смерть.
— Я инвалид, и моё уродство видит каждый, кто заглянет в моё лицо. Я не получил образования, не нашёл работу и не стал врачом. Я не оправдал ожидания своих родителей, которые положили жизни на то, чтобы выходить моего брата. Он серьёзно болен. А я почти здоров и не стал никем, кроме обузы, и не сделал ничего, и единственная… — голос Семёна оборвался на этом слове, он явно сглотнул подступающие слёзы, — … она всегда говорила, что всё это не имеет значения, что для неё я важен сам по себе.
— Она была не права, — тихо сказала Нелли. Семён вопросительно хмыкнул, но перебивать не стал. — Всё это имеет значение, если тревожит вас. А вы важны сами по себе, не для неё. Вы должны быть важны для себя.