Старик умолк, только остановившись у парадной обесцвеченного временем блочного дома. Взглянул на пустое крыльцо и закрытую металлическую дверь, недовольно зашевелил усами:
— Их величество не соизволит спуститься?
Олег пожал плечами, почему-то чувствуя себя виноватым, и вышел из машины. Багажник не поддался с первого раза, и Олег подпрыгнул на месте, когда Харитон стал нетерпеливо бибкать на весь двор. Наружу выскользнул Сет, и одним движением поднял неподдающуюся дверцу. Теперь они смотрели на тяжеленную коробку, рассеянно размышляя, как бы выковырять её из багажника, пока Харитон продолжал долбить по кнопке гнусавого гудка «Москвича».
В окнах дома начали мелькать лица, поглядывающие, что за безумие происходит во дворе, но Харитон унялся только когда вход в подъезд открылся, и под светом мигающей лампы появился заплывший мужичок с залысиной, толстыми линзами в очках и нелепым ромбическим узором на свитере.
Олег негромко вздохнул, собираясь с силами, и помахал мужичку рукой. Харитон же наконец заглушил двигатель, который напоследок надрывно кашлянул, и после вылез из машины.
— Олег, — с гонором начал Харитон, не пожав протянутую мужичком руку. — Всех на уши поставил, а сам палец о палец не ударил. Какого лешего мы тебя ещё и дожидаться должны? Не просила б дочь, я бы сразу уехал, и этих с собой забрал.
— Харитон, — с нажимом ответил мужичок, брезгливо вытирая ладонь о свитер. — Будете так со своей дочерью разговаривать.
— С ней как раз так и не буду, она что ли виновата, что ты....
— П-привет, — вклинился Олег, не давая случиться непоправимому и неизбежному: дедушка и отец не могли друг друга терпеть, и всякий раз при встрече не забывали напомнить об этом всем окружающим. — Это Сертай, мой… друг.
Горский-старший тут же отвлёкся от Харитона, чтобы оценить так называемого друга своего сына. На это у него ушло меньше секунды, и лицо его тут же ознаменовало непроницаемое выражение, которое Олег знал слишком хорошо.
Отец понизил тон и отшагнул от машины, заставляя сделать Олега то же самое.
— Давно ты дружишь с такими, как он?
У самого Олега было достаточно разнообразных мнений по поводу Сета, но значение вопроса отца он всё равно не уловил.
— Какими?
— Сколько ему лет? Шестнадцать? Высокий, но по нему видно, совсем ребёнок.
Сет в это время усиленно примеривался к генератору, делая вид, будто не слышит обсуждений. Но Олег успел выхватить мелькнувшую на его губах усмешку. Она истаяла так же быстро, как появилась между словами, обращёнными к Харитону.
— Нет, он просто… — начал Олег и споткнулся на полуслове.
Кто он? Бессмертный бог? Бессовестный болтун? Просто жулик?
— Гость из ближнего зарубежья, да, я вижу. Говорят, узкоглазые всегда выглядят моложе своих лет.
Олег уже и успел забыть, какой человек его отец. Ему стало противно, и будь перед ним кто угодно, кроме отца, он не упустил бы шанса жестом, словом или мимикой выказать своё презрение к таким словам.
Но перед ним был именно отец, и Олег просто бессильно застыл, глядя на запачкавшиеся носки кед, будто ему всё ещё семь, и он всё ещё без разрешения бегает на заброшку в соседнем дворе. «Веди себя ответственно», ведь «ты — единственная опора», «не загоняй мать, она и так заботится о твоём брате», а лучше бы «и ты сам чем-нибудь полезным занялся». Эти слова, как маленькие жучки, проползали в любые трещины стен, выстроенных Олегом за годы — перед отцом, этим тоном и взглядом поверх толстых уродливых линз — он каждый раз снова чувствовал себя ребёнком.
Вязкое оцепенение растерзал заливистый смех Сета.
— Да ладно вам, господин Горский! Давайте лучше будем поднимать эту махину наверх.
— В первый и последний раз, — прокашлялся Харитон, — я согласен с этим опарышем. И в первый и последний раз вы меня к этому припахали.
Следующие полчаса ушли на подъём генератора на пятый этаж по лестнице — оба лифта именно сегодня решили не работать, обвесившись распечатками, что это всего на пятнадцать минут. Эти пятнадцать минут не закончились ни когда генератор был с усилиями поднят на третий этаж, ни когда на четвёртом у Харитона что-то громко щёлкнуло в спине, ни когда уже трое с облегчением поставили генератор в коридоре.
Квартира четы Горских совсем не была похожа на пыльный склад вещей, в котором жил сам Олег. Она была светлой и чистой, за уже, может, и не свежим ремонтом следили заботливые и внимательные руки. Их обладательница, Ангелина, стояла на пороге кухни с блуждающей на губах улыбкой.