Ангелина коротко обняла Харитона и Олега, кивнула Сету, а затем жестом пригласила их к столу. Пока Анеглина разливала по кружкам кипяток, улыбка с её лица медленно исчезла, и Сет заметил, за ней мать Олега прятала впалые дряблые щёки, красные глаза и почти бесцветные волосы. Ему не терпелось узнать, как состояние этой измученной женщины связано с генератором. Но все за столом молчали, пробуривая взглядами дыры в разных углах кухни. Только Горский-старший пристально глядел не на магнитик на холодильнике или узор на скатерти, а на самого Сета.
— Расскажет мне кто-нибудь, зачем мы пёрли это сюда? — спросил Сет, кивнув в сторону коридора.
— А что, мой сын тебе не растрепал? Хорошая же у вас дружба, — Горский-старший хмыкнул, закинул ногу на ногу и щёлкнул кнопкой пульта. Пузатый телевизор на холодильнике загундел о протестах и новом «спящем доме» на юге города.
Ангелина нахмурилась, разворачивая яркий фантик конфеты, но промолчала.
— Хворь эта идиотская уже надоела, — пробурчал Горский-старший, щёлкая каналами. — На работе только о ней и говорим, будто другие недуги подохли, начальница холдинга только с ней и носится, и даже в мой дом с ней залезли. Тьфу.
— Ты вроде врач, Горский, а полный дуботряс, — вставил Харитон. Олег понял, о чём тот хочет сказать, но не успел его остановить перед тем, как старик бурно зачастил:
— Между прочим, твой, считай, единственный сын только вчера свою зазнобу отвёз в больницу с этой хворью. А ты такую желчь говоришь.
Олег тихо выдохнул, воздух вышел из его лёгких рваными толчками. Мог бы — прямо сейчас бы сбежал отсюда подальше. Но не мог — взгляд отца уже пригвоздил его к стулу.
— Та рыжая? Недоучка?
— Я тоже не закончил университет, — сжимая зубы, проговорил Олег.
— И позор тебе за это. Где ты работаешь, всё там же, свои детские комиксы рисуешь? Потакала тебе покойная Маргарита, избаловала, вот ты и вырос чёрти кем. Ни гордости, ни профессии.
Олег молчал, глядя на цветастую скатерть, пока Харитон шумно вступался за жену. Сету было видно, как под столом Олег сжимает кулаки. Ангелина смотрела на сына, не смея одёрнуть мужа. Её бровь болезненно надломились над серыми, такими же бесцветными, как и всё остальное в ней, глазами.
Горский-старший ещё раз переключил канал.
— Поспит и проснётся, никуда не денется, — бросил он сыну. — А ты, может, пока кого подостойнее найдёшь.
Олег хотел бы поднять на отца неожиданно прямой и дерзкий взгляд, сказать ему, чтобы он закрыл свой гнилой рот и больше никогда не открывал, может быть, даже врезать ему разок прямо в толстый живот, но не мог. Слишком глубоко в нём сидела семейная патетика, которую вбивали строптивому мальчишке ремнём прямо в зад. Теперь подобные нравоучения ему больше не грозили, но по старой памяти потели ладони и ныл шрам на лице.
— Олегушка, — наконец сказала Ангелина слабым тихим голосом. Сет уже успел подумать, что она вовсе немая. — Пойдём, навестишь его. И друга представишь.
Олег не сразу понял, что мать обращалась к нему. Он поднялся со стула, пытаясь успокоить цветных мушек перед собой. Сет с нестираемой с лица ухмылкой поднялся вслед за ним.
— Он с больной только контактировал, какое «навестишь»? — равнодушно бросил Горский-старший, не отрывая взгляда от экрана.
Ангелина нахмурилась, её тонкие губы превратились в полоску. Через пару секунд она всё же сказала:
— Ты врач, а не я, но и я знаю, как болезнь Калипсо распространяется. Он в безопасности.
Отец что-то пробурчал себе под нос, но Ангелина уже увела Олега и Сета в коридор. У приоткрытой двери она сняла с полочки пульверизатор с разящей спиртом жидкостью и опрыскала ею руки всем троим. Ладони самой Ангелины были покрыты сухими трещинами.
В светлой комнате, по которой толстыми цветными змеями ползали скрутки проводов, на больничной койке, застеленной постельным бельём с ромашками, недвижимо лежал, уложив руки поверх одеяла, болезненно худой мужчина. Воздух был тяжёлый, горький — пахло лекарствами, смертью и гноем.
Сет сразу увидел, как сильно он похож на Олега — только мужчина был гладко выбрит и коротко острижен, сух и бледен, весь покрыт датчиками и проводами. Его бездонные водянистые глаза смотрели в пространство перед собой.
— Семёнушка, — мягко промурлыкала вдруг ожившая у этого памятника смерти Ангелина. Она провела рукой по его щеке, и Семён даже не посмотрел на неё, продолжая глядеть в какое-то своё междумирье. — А я Олега к тебе привела.
Олег неловко сел рядом с койкой, стараясь не задеть белую тумбу с экраном, трубки из которой тянулись прямо в шею Семёна. Если бы Сет не знал, что это такое, он бы подумал, что с их помощью у лежачего высосали душу. Но нет, здесь всё оказалось куда хуже.