— Не будешь его спасать? — Испытующий взгляд, снова куда-то далеко, в самые глубины сотрясающегося в спазме нутра.
Дьявол.
Олег тут же отступил от Сета и бросился к Семёну, полупрозрачные глаза которого медленно темнели. Олег стал судорожно искать по ящикам запасные канюли и одновременно пытаться что-то нажать на аппарате, насыщающем воздух кислородом — и в итоге не успевал нигде. Семён надрывно захрипел, хватаясь слабыми лёгкими за жизнь, лицо его пошло красными пятнами.
— Прежний ты и за меньшее бы меня хорошенько приложил.
— И ты теперь меня изводишь? Прощупываешь границы терпения?! Вот они! — крикнул Олег и тут же сам заткнул собственный рот ладонью — будет хуже, если кто-то из родственников войдёт прямо сейчас.
Сет смерил его серьёзным взглядом, молча, одним текучим движением скользнул от шкафа и плечом отодвинул Олега от аппарата. Олег с недоверием взглянул на Сета, но тот лишь кивнул ему на комод: ищи давай.
Запикали кнопки, зашуршали пакеты в ящике, зияющую мясную дыру от трахеостомы в шее Семёна наконец закрыли новой трубкой, и тот особо медленно вдохнул. Олегу даже показалось на миг, что взгляд старшего брата прояснился, он вдруг посмотрел на младшего как-то по-особенному. Зряче.
— Так почему ты злился? — простодушно спросил Сет. — Всем бы стало легче.
Олег выдохнул и мысленно смирился с тем, что ему нужно объяснять такие простые вещи тому, кто прожил в сотню раз больше лет.
— Не стало бы... То есть стало бы, чего врать. Но не так. — Олег вздохнул. — Слушай. Я не пылаю к нему братской любовью, как стоило бы. Но мама... Не переживёт это.
— Маловато веры в человека, который столько лет на своём горбу тащил... Мертвеца.
Сет и Олег взглянули на Семёна. Тот лежал на койке, бессмысленно взирая в пустоту. Синева с губ почти отступила, а равномерное пищание отсчитывало насаждаемые апппаратом вдохи.
На их удачу, Ангелина вернулась только сейчас. Она неслышно переступила порог комнаты с едва остывшим от крика воздухом и смерила парней странным взглядом.
— А вы чего, удумали тут ссориться? Вышли бы в коридор, не при Сёмушке же… — Ангелина бегло посмотрела на Олега, и всё её внимание тут же переключилось на старшего сына. Она подошла к нему, нежно поправила одеяло на груди.
— Не ссорились, — на лице Сета уже сияло его секретное оружие, улыбка, с помощью которой он прикидывался добрым юным парнем. — Я рассказывал Олегу, что мне как-то раз снился очень реалистичный сон: я так же, как ваш Сёмушка, лежал на койке в мрачной комнате. Не мог сам ни дышать, ни срать, и двадцать семь лет пропялился в окно. Это была пытка. Кандалы из плоти.
Ангелина покачала головой, мягкая улыбка родилась на её губах. За последние тридцать лет она слышала многое: и что она дурная мечтательница, верящая, будто обездвиженный сын однажды утром встанет и пойдёт, и что она — злостная расточительница страховых взносов, на которые могли спасти армию младенцев, и что она просто идиотка. Такие слова её давно не задевали, показное сочувствие раздражало, а дискуссии, подобные той, что всё пытался развязать Сет, только утомляли.
— Лучше сидеть в кандалах, чем не жить вовсе. Разве это не правда?
— Ну да, — Сет выразительно взглянул на Олега. — Тем более, что мы не знаем, кто внутри на самом деле.
В этом взгляде Олег прочитал куда больше, чем хотел бы. Об истязании временем, мясной тюрьме в пустоте и темноте, закрытой на замок сознания, о бессвязных причитаниях где-то сбоку, множестве испытующих взглядов из-под медицинских масок и попытках уцепиться глазами за мерцающий в глубине каземат из трубок и проводов уголёк мысли.
Спорить не о чем: это действительно пытка, и, похоже, Олегу даже повезло, что Сет, имея такой опыт, оставил при себе хоть какие-то проблески нормальности. Только и это не оправдывало того, что он попытался сделать.
— Я знаю, — Ангелина подняла взгляд на Сета. — Там мой сын.
Сет хмыкнул, но промолчал: Олег вовремя дёрнул его за рукав. Ужимка не ускользнула от взгляда Ангелины, но женщина решила её проигнорировать: пусть думает что хочет, не ему смотреть за Семёном.
«А в самом деле, — мысль в голове Олега почему-то прозвучала голосом Сета, — кто-то хоть раз думал, что может чувствовать в этих кандалах сам Семён?»
В повисшей тишине скрипнула дверная петля, и в проёме появилось хмурое лицо Харитона:
— Поехали, обалдуи. Мы тут своё дело сделали.
Виолетта сидела в сумраке сонной лампы и бестолково перелистывала страницы книги, не понимая прочитанных слов. Она даже не могла вспомнить, читала ли она эту книгу раньше, в одном из десятков прошлых кругов, или эти слова лишь были похожи на любые другие и стояли в том же порядке, в каком стоят в сотнях романов.