Валя положил на стол руку, ладонью вверх. Сжал и раскрыл, как бутон, в приглашающем жесте. Виолетта положила в его ладонь свою, и Валя неожиданно сильно, но при этом нежно обхватил её.
— Я знаю все до единого слова, которые ты сейчас собираешься мне сказать, Хель. Я понимаю, как тебе сложно смотреть на такого меня, ведь и я тебя не раз провожал за порог смерти.
Валя посмотрел на неё яркими юными глазами, которых, она, кажется, и не видела у этого его тела. И это никак не могли быть глаза человека, который чуть не ушёл от неё вчера вечером, которому даже говорить было тяжело.
— Но у меня есть один вопрос. Почему именно сейчас? Чем эта моя смерть будет отличаться от любой другой?
— Ты гаснешь.
Это единственная правда, которую не вывернет наизнанку её предыдущая ложь. Это такая нерушимая правда, что от неё тянет блевать.
Валя посмотрел на Виолетту так, словно не понял, о чём она.
Медленный вдох, выдох.
— Свет очей, — начала она вкрадчиво. Их руки все ещё лежали сцепленными на столе. — Где, по-твоему, мы сейчас сидим?
Валя оглянулся, заметался по сумеркам комнаты осоловелым взглядом. В тёмных углах мерцали отблески очага Медового зала, в воздухе пахло зверобоем и подорожником, как в княжеском тереме, а в углу жалась к стене застеленная еловыми лапами лавка, такая же, на какой он спал в обнимку чернокосой старшей сестрой.
— Как меня зовут? — продолжала наседать Лета. — Сейчас, не прежде. В этом круге.
Имена — ласковые, смешливые, клички и строгие длинные формы проносились в сознании Вали перезвоном колокольчиков, дрожащими струнами и шёпотом в густой тьме. Он помнил их все одновременно, но ни одно не мог сказать вслух. Забившийся в грудине страх он попытался подавить, но сердце окаменело, заколотилось, осыпаясь крошевом прямо в лёгкие. Валя разорвал их с Виолеттой руки, надрывно закашлял, раздирая горло. Его забило крупной дрожью.
На то, чтобы он снова выпрямился на стуле, смог отхлебнуть из стакана воды и ровно заговорить, ушло несколько минут.
— И что в самом деле значит то, что я гасну, надрываюсь, ржавею, да как ты это ни назови? Это тут причём?
— Это значит то, что ты можешь уже не вернуться! — прогремела она.
Конечно, он боялся умирать, как любой, кто жил. Но когда ты прошёл сквозь века, свыкшись с мыслью о своей вечности и научившись украшать её мёрзлую пустоту, весть о смерти особенно неожиданна. Валя просто никогда о ней и не думал, а теперь это слово нависло над ним дамокловым мечом. Вот кому бы уж точно пригодился урок от тирана Дионисия.
— Не вернусь один я, а там, — он взмахнул рукой в сторону дрожащих огоньков города. — Калипсо забирает десятки! Чего ты добиваешься, если меня уже не спасти?!
— Я хоть попытаюсь! А умрут десятки подёнок, так выживут десятки Столпов!
— «Подёнки», — с ядом повторил он. — Когда-то ты волоком тащила их с того света. И кем ты стала теперь?!
— Тем, кто спасёт Столпов.
Валя снова закашлялся, но между приступами успел зло всплеснуть рукой и закатить глаза — «спасёт она, как же!»
Виолетта откинулась на спинку стула, потёрла глаза кончиками пальцев, а затем уронила усталую голову на ладонь. Валя теперь сидел боком к ней, упрямо глядя в окно.
— Когда мы стали такими?
— Какими? — тихо переспросил Валя. — Я не знаю, когда ты стала такой. Не знаю, куда исчезла моя Лыбедь.
— Умерла, очевидно.
Валя взглянул на Виолетту. Она также сидела, придерживая голову рукой, словно иначе та отвалилась бы и покатилась по полу. Он невольно вспомнил времена, когда последним аргументом в любом споре становилось оружие, и хохотнул. Как же тогда было проще: никто не пытался обставить другого в мастерстве переливания из пустого в порожнее, если было очевидно: договориться словами не выйдет.
Но теперь человечество повзрослело и обязало Столпов следовать новым законам. Горячую кровь нужно остужать.
— И что ты собираешься делать? После того, как закроешь город наглухо?
Виолетта отняла от лица руку и смерила его долгим оценивающим взглядом. Что же победит: прозорливость или безоговорочное доверие?
— Я и сама пока не знаю.
И правда, о каком доверии может быть речь теперь, когда она считает, что на валиных ушах топчется серый зверь, норовящий укусить за бочок саму Виолетту?
— Уйди, пожалуйста, — выдохнул Валя.
Виолетта молча поднялась со стула.
— И позови медсестру, мне нужна будет помощь.
Виолетта посмотрела на него, и льдинки перекатились в её глазах. Она пересекла комнату быстро, но у самого порога ноги её налились свинцом. Она взялась за ручку двери, замерла на несколько секунд и всё-таки обернулась.