Валя всё также сидел у окна к ней спиной и смотрел на город.
— Ты звал меня на этот ужин только за этим?
Старалась держать железо в голосе, звучать бесстрастно. Будто не рассыпалось на осколки сердце, не покрывались мерзкой плесенью самые сладкие воспоминания.
Его плечи вздрогнули, будто он вот-вот обернётся, загорится на губах яркая улыбка рыжеволосого викинга. Но он сидел ровно, только ответил сухо:
— Да. Прощай.
После этого жуткого слова она чуть не бросилась обратно, обнять его худые плечи, поцеловать в горячий лоб. Но остановила себя: позже они обязательно помирятся, ещё успеется. А сейчас пусть хорошенько подумает о том, что за пределами этого круга его, тёплого, любимого, доброго, угловатого и заботливого, может уже поджидать распахнувшая свой чёрный зев бездна.
Главы 14-15
14. Целые и половины
Красно-белая заводская труба упиралась в низкое, грязное, как вода в стаканчике из-под акварели, небо, словно только на ней держался комок дождевых туч, чтобы вместе с водой не рухнуть на голову. От мрачной хмури отражались вскрики людей и красно-синие проблески.
Олег смотрел на эту трубу, почти забыв, что ждал зелёного сигнала светофора. Смысла у этого всё равно было немного: движение на всей улице парализовало. На широкий проспект высыпали люди, побросали мигающие «аварийками» машины, перегородили трассу усталому троллейбусу. Что-то нескладно пытались кричать в окна серого здания с близоруким мраком за окнами. За этим рассеянно наблюдало несколько волчьих офицеров, раскуривая толстые сигаретки с таким крепким дымом, что от него из глаз брызгали слёзы. Пока не доходило до драк и погромов, волки могли только беспокойно наблюдать и плеваться под ноги.
Наконец моргнул светофор, и в круглом окошке суетливо засеменил ножками маленький зелёный пешеход. Олег, протискиваясь между людьми, случайно встретился взглядом с усталыми глазами вкрученного годами в землю старичка. Он ничего не кричал, только печально смотрел на табличку у дверей.
Кольнула мысль: кусочек сердца этого старика тоже может никогда не проснуться, оказаться в палате под жёлтой дрожащей лампой. И это если повезёт, если хватит места и найдутся знакомства, иначе — матрас, брошенный посреди больничного коридора, и тихое, невидимое замирание.
А вот Олегу везение свалилось на голову, просто так. Спасительница из прошлой жизни сама протянула руку с лекарством, пока недоступным большинству, желая ли великодушно спасти или справедливо заплатить по каким-то старым счетам — неважно. Разве это честно? Разве нет кого-то, кто заслужил этой щедрости больше Олега?
Он спешно завернул за угол от старичка и этих мыслей, чтобы пройти маленькими кварталами и случайно не вляпаться в неприятности. Времени было достаточно: он учёл, что придётся покружить по центру, обходя Спящие дома, красно-белые ленты-волчатники и протестующих.
Дворами и переулками по следам Олега текла чёрная тень. Её обладатель молчал, держался в десятке шагов позади и не выдавал себя ничем, кроме этого жуткого взгляда. Олег ощущал, как он елозит по спине и затылку, заставляя пудовые мысли металлическими шариками перекатываться в черепушке.
Как бы Олегу хотелось, чтобы все вздорные голоса в голове заткнулись хотя бы на час.
— И долго ты, — не выдержал, всё же обернулся во мраке одной из арок, — будешь меня преследовать?
Тень сделала ещё один шаг, чтобы выступить под рыжий фонарь, и остановилась. Сет осклабился:
— Так это ты меня звал.
— До того… — Олег споткнулся о слова, нервно протёр лицо ладонью. — Как ты попытался убить моего брата.
— И что же теперь переменилось? К тебе перестали возвращаться воспоминания?
— Да причём тут это…
— Притом, — резко оборвал его Сет, — что ты вспоминаешь уже наяву. И я должен быть рядом, когда ты вернёшься целиком.
От бессилия Олегу захотелось кричать, но оставалось только сжимать кулаки.
Разве существуют в природе такие слова, которые могут хоть в чём-то переубедить Сета? В праве ли Олег гнать его от себя, когда он впервые, может быть, за последний век, прям перед ним, как линия горизонта? Сможет ли он отказать тому, кто искал своего побратима триста лет, и уж точно заслужил хотя бы пожать ему руку?
Да и хочет ли вообще Олег избавляться от Сета?
— А когда… — Олег осёкся, подумав о только что сказанном и почему-то пугающем слове. «Целиком». — Если я вспомню, то это всё ещё останусь я? Или будет кто-то другой?
— Это уже ты.
Точно, для него это именно так. Олег невольно вернулся к воспоминаниям Вотана, в которых застыл последний взгляд Эмблы. Напуганный, измученный, воспалённый и усталый.