— Они так с утра, — виновато улыбаясь, процедила скелет. — Утихомирите их?
В голосе её сквозила усталость, а головы, торчащие из дверных проёмов вдоль коридора, энергично закивали, мол, устали мы уже от этих оров, сделайте что-нибудь. Сет тоже узнал голоса, а потому метнулся внутрь, побежал прямо к скрипучей лестнице: не хватало ещё, чтобы они убили друг друга — могли же. Олег не отставал, успевая ещё и растерянно оглядываться.
Несколько быстрых прыжков, сорванное дыхание, и перед ними разверзся мрак мансардной комнаты, которую, как и в первый визит Олега, освещала только тусклая лампа. Подушки маленькими зверьками расползлись по углам, чёрная кошка шипела откуда-то из темноты, а кипы папок и сшитых листов сыпались с полок, поднимая пыльный полог. Под ним стояло двое — скандалили друг с другом молодой юноша с жемчужными кудрями и старуха с тонкими девичьими руками.
— Умрут десятки, сотни Столпов — и всё потому, что она рехнулась, а ты с ней за компанию?! — громко, с булькающей между словами желчью, спросил кудрявый.
Сет выглядел не менее озадаченным, чем Олег — он-то помнил Осира в ярости, да ещё и не в такой, но было это пару веков назад, а причиной этой злости являлся сам Сет. Кто или что ещё смогло довести старика до такого?
— Она пообещала, что мы будем в безопасности, — процедила Сотый.
— Так бы и сказала, что тебя только твоя шкура волнует!
— А тебя, хочешь сказать, почтенный Осирис, нет?!
В этот момент Сотый всё же заметила наблюдателей, которые оторопели настолько, что до сих пор не вмешались в спор. Она смерила их пристальным взглядом, нахмурилась, увидев Олега, и развернулась на носках.
— Пусть делает что хочет, но помочь она обещала, — сказала Сотый, подбирая подушки и складывая из них себе новое седалище. — Уже несколько наших не просыпается.
— Ты будешь помогать ей? Понимаешь, что она творит? — Осир спросил это, уже глядя на Сета — тоже заметил незваных гостей. Яд из его голоса медленно испарялся, и в конце второго предложения он уже звучал почти так же, как и всегда — бесцветно и как будто сонно.
— Помогать не буду. Но и делать ничего против тоже, если она обещание сдержит.
Сотый опустилась на подушки, расправила ловкими пальцами складки на одеждах и наконец удостоила Олега и Сета вниманием:
— А вы, бездельники, чего уши греете?
— Как же, греем, — отозвался Сет. — Ваши оры с улицы слышно.
— Да было бы о чём секретничать, — махнула рукой Сотый. Увидела, что Осир открыл рот, чтобы вновь разразиться тирадой, и погрозила пальцем. Одними губами произнесла: «Позже».
— Рад вас видеть в здравии, — сдержанно кивнул Осир. На лице его ходили желваки.
— У Одноглазого задачка для вас есть, — Сет выдержал паузу, ожидая, что Олег подхватит нить разговора. Но тот не отзывался, и Сет обернулся. Олег стоял позади него и смотрел перед собой в мутном забытье.
Ему не удавалось выбраться оттуда, он соскальзывал по гладким стенам, как лисёнок в звероловной яме. Он пытался снова и снова, но почему-то вяз в нечётких образах: они хватали лисёнка, которым он был, за лапы и хвост. Его охватила беспомощность, тело перестало отзываться на команды, а в голове клубился чёрный туман. Сейчас Олег бы предпочёл вообще грохнуться на скрипучий пол прямо тут и открыть глаза уже в своей постели, и пусть минувшие несколько дней окажутся сном.
Ничего до сих пор не убеждало его в том, что Сет рассказывал ему правду, а не сочинённые накануне небылицы, больше, чем удушливые сны, разящие бурей, чадом, кровью и сталью. Так было до сих пор, и вся вера Олега держалась на чужих ощущениях, мыслях и чувствах, которые накатывали на него после пробуждения, орали на всю черепушку: это всё точно было, пусть и не совсем с ним. А теперь он мог убедиться в этом по-настоящему.
И не обвинить в том, что видел Олег, ни испортившиеся антидепрессанты, ни особый воздух, которым пополам с пылью был набит Жёлтый дом.
Перед ним в слабом свете стояли трое, и в тот же миг — сотни.
Из Осира выступали одновременно бородатый старик с косицей и деревянными бусинами на бороде и загорелый мужчина с глазами, подведёнными чёрным и в бело-золотой схенти. И ещё десятки, а может и больше, лиц поменьше и потише, с разными разрезами глаз, крыльями носов и изгибами ртов.
Сотый мерцала, то корчась, меняясь лицами невнятных тихих личин обоих полов, то сияла женщиной в белом сари. Она сидела на пьедестале-лотосе и держала сразу книгу, чашу, чётки и причудливый инструмент, похожий на вытянутую лютню. Рук у неё было то ли шесть, то ли всего две.
Сет тоже зыбел, дрожал сразу несколькими тенями, в которых неизменным оставалось лишь сияние глаз, а поверх то проявлялся худой мужчина в шрамах и в маске чёрного зверя с вытянутым носом, видимо, сам Сет, то взъерошенный ясноокий мальчишка с полным именем, похожим на собачье бреханье, то сильный и быстрый Лодур, укрытый чёрными шкурами. Он улыбнулся, и образ его, как лица всей этой пёстрой толпы, набившейся на маленький чердак, затрепетал и растаял, оставив Олега стоять застывшим, оглушённым, изумлённым.