— И помни о своей клятве.
За спиной послышались шаги Сета. Осир взглянул на него:
— На пару слов, брат.
Чтобы эти двое смогли посекретничать, Олег вышел за дверь Жёлтого дома. Город уже накрывало сумерками, закатное солнце слепило отблесками от серого металла крыш. Несколько подростков вылезали из чердачного окна здания напротив и громко кричали, радуясь тому, что их затея удалась.
Олег набрал полные лёгкие колючего воздуха и медленно выдохнул.
— Чушь какая-то, — зачем-то сказал он вслух.
Он плохо помнил, как Сет вышел к нему после разговора с Осиром, как они поехали на метро, а затем петляли дворами, как Олег пустил Сета внутрь квартиры, потому что сил сопротивляться не нашлось, а одному оставаться было невыносимо, указал ему на диван, а сам заперся на ключ в своей комнате. Он сидел в темноте, слушая шорох гравия под колёсами машин и шелест деревьев из лесопарка, который толпился под окнами. Не заметил бы, что снова вырубили электричество, если бы не потухла под дверью полоска тёплого света, оставленного в коридоре.
Тогда он наощупь нашарил старенький плеер, на котором в детстве слушал аудиосказки, отыскал конверт с диском, оставленный на его столе почти в прошлой жизни, и нажал кнопки «Play» и «Repeat all».
Он лежал на кровати, смотрел на карту мира, у которой отклеивался угол с Австралией, и слушал звонкий, родной и самый дорогой голос.
Голос Нелли.
Главы 16-17
16. Щелкунчик
Сон был тревожный и беспокойный, хоть и без холодящих затылок воспоминаний Вотана. Олега всё равно несколько раз выбрасывало на береговую линию между чёрной пучиной сознания и реальностью, а потом невидимые руки сталкивали его назад, в водную пропасть.
После такого проснуться толком не получалось, спутанный комок то ли тины с морского дна, то ли мыслей внутри головы никак не желал развязываться, набивался в уши и вяз в горле, не давая толком ни дышать, ни вслушаться в неразборчивое бормотание возле уха. Олег еле смог разлепить веки, подняться с не расстеленной кровати и выключить плеер, всё ещё крутивший по кругу оцифрованный голос Нелли.
Олег дошёл до ванной, умыл лицо, и уже со стаканом воды в одной руке и горстью таблеток в другой нашёл мирно дрыхнущего на его диване бога смерти, коварства, огня и всего самого опасного и зловещего, что только придумали люди.
Спал он крепко и совершенно беззвучно, будто бы не дышал. Во сне, когда почти загрубевшая складка между норовистых чёрных бровей разгладилась, а мерцающие жёлтые глаза закрылись, в чертах древнего Сета проглядывался совсем юный парнишка с почти кукольным лицом. Разве он мог оказаться тем же мрачным зверем, которой вчера смотрел на Олега из густой тени веков?
Наверное, всё же мог.
Будить его Олегу не хотелось, оставлять одного в своей квартире — тоже. До выхода ещё было время, так что Олег отправился на кухню: больше греметь посудой и шуметь, чем придумывать завтрак.
Спустя десять минут древняя магия призыва небожителей звонкими тарелками сработала: сонный и растрёпанный, будто его после безмятежного сна успели пережевать и выплюнуть, Сет грохнулся на стул и тут же подобрал с блёклой скатерти чайную ложечку, кажется, оставленную ещё Нелли. Олег дёрнул головой, лишь бы не вырвалось «не трогай», и отвернулся, чтобы выключить плиту.
Обернулся на сонного Сета после металлического звона, прогремевшего, когда ложечка вылетела из пальцев, брякнула о стол, описала дугу и приземлилась на пол. Похоже, Сет пытался крутить её между пальцами на манер сигареты, как тогда, когда Олег впервые обнаружил незваного гостя на своей кухне, но не удержал. Олегу пришло в голову, что даже таким, как Сет, отказ от вредных привычек просто не даётся.
А таким, как Сет — это каким? Отбившимся от рук юношам или Столпам? На этот внезапно пришедший в голову вопрос Олег не смог ответить даже самому себе, но понял, что за ночь вся потусторонняя бессмыслица утряслась во вполне стройную смыслицу, с которой даже можно жить, было бы желание.
Олег почти беззвучно хохотнул и поставил на стол две тарелки с глазуньями.
— Утро, — сказал он.
В ответ Сет что-то нечленораздельно промычал.
Какое-то время на кухне раздавались только звуки сосредоточенного пережёвывания и шорох опрокидываемой солонки: Олегу даже показалось, что под конец Сет ел уже не яичницу с солью, а наоборот.
— Сейчас пойдёшь с ней трепаться? — спросил Сет, наливая в найденную где-то на кухне кружку воду, которую оставил Харитон на пропитание кухонным растениям. Олег заметил это слишком поздно, когда Сет уже принялся жадно глотать подозрительную на запах жидкость, поэтому останавливать его не стал.