Виолетта нахмурилась, древняя густая тень легла на её лицо, и тут же загорелся экран мобильника. Она подняла трубку, бросила быстрый взгляд в окно на центральную башню и вскочила из-за стола.
— Сейчас буду, — коротко бросила она невидимому собеденику и посмотрела на Олега. Он для неё выглядел точь-в-точь как Вотан: светлые глаза его лучились доброй насмешкой, а в скулах заточена была сила.
Но это не важно.
Вотан не согласится, он слишком упрям. Слишком Вотан. Это уже неважно.
— Кий, — только и смогла она выкрикнуть вслух и метнулась к выходу.
Вслед за ней вскочил со своего наблюдательного поста златоволосый юноша, ухватил пальто, которое Виолетта забыла на спинке стула, и бросился за ней.
Сет перекинул руку через спинку стула и повернулся к Олегу с жуткой ухмылкой на губах.
Похожее лицо, лицо победителя, было у мужчины в строгом костюме и с томиком «Мастера и Маргариты» в руках. Герман Келлер и несколько волков в штатском, включая лохматого бариста, стояли возле выхода из «Щелкунчика» и ждали.
Крысиную королеву отпустили — сейчас она бы рвалась и кусалась, а вот два бестолковых мышонка вполне были Келлеру по зубам.
Наконец дверь открылась, и тот, что повыше, азиат, окинул компанию встречающих быстрым взглядом. Сразу понял, что к чему.
— Мы не будем применять к вам силу, — сообщил Келлер. Достал из нагрудного кармана удостоверение и показал его азиату и тому, с кем общалась Виолетта. — У ВОЛК просто есть к вам несколько вопросов.
Парень со шрамом на лице, у которого и был рюкзак, застыл, пока второй заглядывал в лица волкам, явно оценивая, на что они способны.
— А почему вы не форме, господа правоохранители? — спросил он, задержав взгляд на самом амбалистом из людей Келлера.
— Это секретное расследование, — отозвалась официантка.
— И вы, как законопослушные граждане, должны нам в нём посодействовать, — ухмыльнулся амбал.
— Понятно, — сказал азиат. Затем набрал в лёгкие воздуха, толкнул своего друга в плечо и завопил:
— СПА-А-ЙСИТЕ! УБИВА-А-А-ЙЮТ!!!
Второй, с рюкзаком, резко сиганул куда-то в сторону номерных Советских улиц. Парочка волков побежала за ним, но большую часть занял метающийся крикун, который уже пустил в ход кулаки, и двое неравнодушных мужчин в подпитии.
Рюкзак — то, что в нём — может быть куда важнее даже чем то, что записал установленный под столиком «Щелкунчика» диктофон. Там может быть самое простое решение головоломки, которая измучила Германа. И поэтому он тоже бросился в погоню.
Она успела.
Он лежал в мрачной комнате с прогорклым воздухом. Врач стоял у его ног, склонив голову, как перед мемориалом. Она не помнила, как кричала, чтобы все выметались, и закрыли дверь. В этот раз его уже было не спасти.
Он схватился за её руку, как за последнее, что могло удержать его рядом с ней. Попытался что-то сказать, но из горла вырывались лишь всхлипы. Глаза его уже подёрнулись белой мертвецкой пеленой, но он всё ещё был жив. Он ждал её, хоть и не мог увидеть.
Значит, она могла беззвучно плакать, без слёз, так, чтобы он не услышал.
— Я найду тебя снова, слышишь? Найду…
— Лы…
Она наклонилась к нему ближе, провела ладонью по его щеке, захлёбываясь своим горем.
— Что? Повтори!
— Лыбедь…
Тяжело вздохнул, начал заново:
— Лыбедь, там мама… Репейный пирог выпекла.
Она ненавидела мамин репейный пирог, но её уже душили слёзы.
— Я всё съем, ты только вернись ко мне.
Она уткнулась ему в грудь. Он пах потом и землёй. Его слишком мало умывали. Или это запах смерти?
Больше он ничего не смог сказать.
В воздухе мрачной комнаты по одному растворялись солнечный князь, бородатый викинг, молодой пан в шапероне, пылкая учёная с моноклем, и ещё десятки людей — о некоторых из них она уже успела и позабыть.
Потом они остались вдвоём.
Олег смог улизнуть от волков в метро, ехал в грохочущем поезде и судорожно сжимал на коленях рюкзак.
Сета еле угомонили четверо, связали и уложили на заднее сиденье личного автомобиля Келлера. Всю дорогу до здания ВОЛКа он орал.
Нелли лежала под звук мерно пикающих датчиков, вязла в бесконечном сне.
Валя сделал последний вдох.
В груди Леты распустился каменный цветок.
Воспоминание III
Пропала та, что при первом его рождении звалась ему матерью. Сначала она не откликалась на зов два десятка лет, а потом молва донесла до него горе того, кто некогда был ему братом. Теперь Вотан несёт на тяжелеющих от печали плечах эти вести тому, кто прежде был его отцом.
— Нужен тебе этот источник? Забудь уже про старого лиса, он ещё и жертву какую-то потребует.