Минуту спустя он толкнул вперёд скрипучую дверь парадной и пустил Олега с Гелей внутрь, проводив незнакомку странным взглядом. Затем дедушка поднялся с ними на колин этаж и дождался, когда после визгливого звонка на пороге не покажется сам хозяин.
Коля, осунувшийся и побледневший, протянул Олегу руку, и пожатие оказалось слабым, каким-то безвольным. За их спинами Геля выразительно прочистила горло:
— Спасибо, что проводили.
В явном недовольстве дедушка отвесил Геле ещё один, более странный взгляд, будто она его только что ограбила, и зашаркал вниз по общей лестнице.
Олег наконец снял с плеч обжигающий рюкзак.
— Держи. Там на вас двоих, и ещё запасные. Забирай все, мне не нужно. В переднем кармане визитка, по этому номеру позвонишь, когда будешь у кордона, скажешь, что ты от… — Олег замолчал, и Коля поднял на него тусклые глаза, заглянул в лицо, ожидая продолжения.
— Что ты от Вотана, — закончил Олег. Коля кивнул, не стал задавать вопросов, они у него и не появились — он был слишком измучен, чтобы раздумывать о том, что могут значить эти тайные пароли.
Геля слушала их разговор, опустив глаза в пол, глядела на маленькие пузырьки бетона, которые напоминали ей пористый шоколад.
Ей было слишком понятно, что чувствуешь, когда срастаешься памятью и умом с тем, кем уже не являешься. Его мысли вытравляют твои как расплодившихся тараканов, ты вдруг обжигаешь едким дымом горло, хотя никогда не курила, что-то тянет тебя вон из родного города на другой конец страны, а перед глазами будто на компасе вертится стрелка, указывающая — сюда, потом туда, ещё чуть-чуть пройти, нагнать, застать, отыскать.
Как больно пытаться выдирать из себя того, кем уже не являешься, как долго заживают раны и кровоточат корки. Как сдаешься в этой нескончаемой борьбе, устаёшь от пытки, чувствуешь — Одноглазый так тоскует по второй половине себя, словно, если она найдётся, он снова сможет стать целым, из двух человек сделать одного, наконец-то вернуться.
И вот, она нашла Олега, потерянного и нервного, но пытающегося как-то помочь другу, и что теперь?
— А ты — та самая Нелли, да? — Коля тускло улыбнулся, но будто был правда рад повстречать эту девушку.
— Нет, — почти хором ответили Олег и Геля.
— Это Геля, с работы, — почему-то чувствуя себя неловко, добавил Олег.
Коля кивнул его словам, снова обратился к другу:
— Я прямо сейчас и поеду.
— Ты будешь ждать, пока она проснётся, там? — спросил Олег, глядя на бесцветного теперь не только своим альбинизмом, но и движениями, интонациями, глазами Колю. Будто пытаясь запомнить его получше.
Коля поморщился, скрестил руки на груди:
— Придётся.
— Она будет в порядке, ты же знаешь её.
Улыбка — но тоже слабая, без радости.
— Знаю. Надо только к ней продраться.
— Вы… — у Олега перехватило дыхание, он сжал руки в кулаки. — Вы же вернётесь?
Коля поджал губы, покачал головой:
— Может быть, если… эта дрянь закончится.
— Понятно, — Олег ещё не слышал у себя такой интонации, будто Коля заразил его своей бесцветностью, и он в миг перегорел. — Тогда напиши мне, когда доберёшься.
Договаривал уже, поворачиваясь на носках, небрежно махнул рукой, бросил бетонным стенам обшарпанной парадной гулкое «пока».
Если бы он мог, он бы поехал сейчас к Нелли. Но он не мог, поэтому пришлось давиться горькой слюной, которая комом вставала в горле, думать о том, что сейчас, именно сейчас, он был бы не против, поглоти его голову Одноглазый, сухой и остылый, поселись он там, и ни останься от корабля Олега ни единой старой доски.
Что даже если он будет пытаться отстроить что-то на обломках былого, даже из этих идиотских досок, оно снова непременно обрушится, будет снесено новой волной, утянуто шквальным ветром.
Всё бесполезно. Он сам не может помочь себе, не то, что другим.
Олег не следил, шла ли за ним Геля, он вообще забыл про неё, брёл вперёд, доверившись лишь памяти ног, с её помощью выйдя на нужной станции метро, забежав за кем-то в смутно знакомую парадную и поднявшись по привычному числу лестничных пролётов.
И только тут пришёл в сознание, увидел, что на лестнице рядом с его дверью сидел, скрестив ноги, взъерошенный, помятый юноша, глаза которого мерцали в полумраке золотом.
Олег протянул ему руку, и Сет взглянул на неё как-то странно, ухмыльнулся острым уголком рта, ухватился за ладонь, рывком поднялся на ноги. Олег не стал расцеплять их рук, задержал ладони сцепленными чуть дольше, чем стоило, изо рта вылетело:
— Я рад, что ты в порядке.
Сет уже распахнул рот, чтобы выдать что-нибудь в ответ, но заметил за спиной Олега девушку с косящим правым глазом.