Она стояла, как искажённое отражение Олега, позади него, как оптическая иллюзия, которую замечаешь боковым зрением.
Она была недостающим осколком.
Глава 18-19
18. Буря в стакане
Келлер ждал кого угодно — от утреннего древнего знакомца до целого отделения ВОЛКа, прознавшего, чем занимается их начальник на досуге, и прибывшего под двери его кабинета в полном составе, но только не её. Точно не сегодня. Точно не так рано.
— Милая девочка, — без приветствий сказала она, элегантно опускаясь в кресло возле его стола. Она заметила, что на уголок монитора была приклеена фотография Ивонн, распечатанная на крошечном принтере.
Келлер подумал убрать её: не хотелось, чтобы несущая смерть Виолетта могла дотянуться до его дочери, пусть лишь взглядом.
— Соболезную вашей утрате, — вместо этого холодно сказал он. Герман правда сочувствовал, но ей об этом знать было необязательно.
— Себе пособолезнуй, — огрызнулась она, но внешней невозмутимости не потеряла.
— Na gut, — больше себе, чем ей, буркнул Келлер и вернулся к тому, на чём его прервала незваная гостья — пересадке монстеры Алоизы, по листьям которой гарцевала, оставляя мёртвые пятна, гнойная желтизна.
Герман аккуратно вытащил размашистую Алоизу из прежнего горшка, расчесал пальцами извилистые корни-щупальца, внимательно вгляделся в них. Светлые, крепкие, влажные, без признаков тлена, тли и червей. Значит, Алоиза не просто засохла.
Келлер сделал медленный вдох, опустился на корточки. Быстрыми, точными движениями развёл в кувшине распылителя белый порошок фунгицида, опрыскал им корни Алоизы, прогладил каждый по очереди, чтобы распределить лечебную жидкость.
Виолетта молча смотрела на то, как нежно, будто с любимой женщиной, Келлер обращается с этим сорняком, копается в грязи и даже не думает о своей дорогущей белой рубашке. Почему-то эта картина доставляла ей извращённое удовольствие и одновременно веселила схожестью с реальным положением вещей. Пока она наблюдает, он разгребает дерьмо и не видит за ним правды.
— Зачем вы пришли? — спросил он через несколько минут, когда добавил к корням растения пушистые слои новой почвы.
— За твоим сочувствием, конечно же.
Келлер даже не поднял на неё взгляда, засыпал в горшок последнюю порцию почвы и примял его ладонью. Полил землю вокруг монстеры водой и подвинул растение в угол. Выпрямился с усилием, снял с рук вымазанные в грязи перчатки и бросил их в урну под столом.
— А может быть, потому что теперь, после смерти Валентина, ваш план провалился?
Виолетта прыснула. Келлер достал из шкафа метлу и совок и принялся сметать в кучу рассыпанную по дорогому паркету землю.
— Ты слишком плохо обо мне думаешь, — Виолетта сняла с тугой косы, которая лежала у неё на плече, резинку, и стала распускать пряди. — Дело не только в Вале, я не хочу дальше сидеть и смотреть, как мой народ умирает.
Келлер замёл землю в совок, повернулся к Виолетте:
— Я тоже.
Пересёк комнату, высыпал мусор в урну, достал из того же шкафа пачку влажных салфеток, придирчиво всмотрелся в отражение в маленьком зеркальце на двери, пригладил нагеленные волосы.
— Знаешь, иногда смотрю на тебя и думаю: чья ты часть? — Виолетта разглядывала выражение его лица в зеркальце. — Смог бы целый ты меня понять? Поддержал бы?
Келлер нахмурился, поправил воротник, накинул на плечи висевший на спинке кресла пиджак.
— Я не часть. И вам пора это увидеть.
Он сел в кресло прямо напротив Виолетты, и они встретились взглядами. С чёрными волнами распущенных волос в полумраке кабинета Виолетта больше походила на могущественную сейдкону, чем на главу медицинского холдинга. Келлеру даже показалось, что глаза её засияли.
Он отвернулся, встал, подошёл к кулеру с водой. Ко дну перевёрнутой канистры с громким бульканьем поднялись воздушные пузыри, вода зажурчала, наполняя гранёный стакан.
— Можно и мне? — спросила Виолетта.
Келлер коротко кивнул, потянулся за вторым стаканом к столу.
Всё в его кабинете стояло на строго отведённых местах, входить сюда можно было только в его присутствии, а к цветам он запрещал притрагиваться даже Пелагее, которой доверил бы свою жизнь. И оттого, рассеяно думал он, наливая воду, ещё страннее казалось то, что произошло с Алоизой.
Герман поставил на стол два стакана и вернулся в кресло. Виолетта поднесла стакан к губам, остановилась, спросила с усмешкой:
— Не из-под крана же?
— Вчера привезли, — покачал головой Келлер.
Виолетта сделала глоток, и её алая помада отпечаталась на стекле.