Так Хароерис становится новым царём Та-Кем и остаётся в истории героем, искоренившим тиранию Сета, находит новых друзей, любовь и удерживает коварного Сета подле себя только чтобы видеть, если тот начнёт строить козни.
И это — вторая ошибка, которую совершает Хароерис в ту ночь.
19. Ятрогения
— Почему же — ошибка? — спросил Олег и только теперь поймал себя на том, что крутит в руках пустую кружку. Новая порция кофе в турке успела остыть и наверняка загорчить. Он включил огонь на плите снова: разогреть. Не варить же ещё один.
— А ты вообще чем меня слушал? — воскликнула Геля. — Тирания, убийства, а потом он, — она указала пальцем на невозмутимо сидящего рядом Сета, — когда понял, что его схватили за зад, поджал хвост и быстренько поклялся в верности новому фараону!
— Ну, он, конечно, не подарок…
— Я, вообще-то, всё ещё здесь, — беззлобно сообщил Сет.
— А жаль, — огрызнулась Геля.
Замурлыкал на плите многострадальный кофе. Не дав ему убежать, Олег всё-таки перелил почти чёрный напиток в кружку, рассеянно думая о том, сможет ли жареное кофейное зерно вспомнить плод, которым оно было раньше? Узнать соцветия, из которых родилось? Может, дерево, на котором выросло?
— Он… Мы… Я же простил его, — сказал Олег больше кружке, чем себе. Поднял глаза на Гелю, сжавшую губы в тонкую полоску недовольства, спросил:
— Верно?
— Такое не прощают, — пробурчала она.
Сет театрально, преувеличенно громко зевнул, закинул ногу на ногу и нагло ухмыльнулся.
Олег хотел окликнуть его или хотя бы выразительно взглянуть, чтобы Сет прекратил злить Гелю, но было уже поздно. Она резко вскочила с табуретки, замахнулась и ударила парня костяшками пальцев прямо по скуле. Сет, наверное, мог бы и увернуться, но не сделал этого, принял удар и не шелохнулся. Только начала пухнуть кровью царапина, которую оставило кольцо Гели под глазом Сета.
— И кому ты что-то доказала этим? — холодно спросил Сет. Олег уже грохотал морозильником.
— А я не должна тебе что-то доказывать, змея, — прошипела Геля.
— Но пытаешься, — продолжил Сет, бесстрастно принимая из рук Олега пачку пельменей и прислоняя её к лицу. — Вот только реальность такова, что Одноглазый действительно простил меня за всё, что я причинил ему и причиню когда-либо. Потому что он — больше и лучше, чем я. Чем ты, обладающая лишь кусочком мозаики. К тому же, искажённым твоими фантазиями.
— Сет, — Олег положил ему руку на плечо, пока Геля задыхалась словами, а на её лице расцветали красные пятна. — Пожалуйста, уйди.
Сет не стал протестовать. Медленно поднялся со стула, залпом допил воду в своей кружке, грохнул замороженными пельменями о стол. Взглянул на Олега, качнул головой и шагнул в коридор. Олег вышел за ним.
Пока Сет зашнуровывал высокие ботинки, Олег стоял рядом и пытался подобрать слова, сделать их не такими жгучими и обидными — не для себя и не для Сета. Для Гели.
— Я уже понял, что вы друг другу не сильно понравились, — наконец заговорил Олег на грани слышимости. — Но она же правда вторая часть Одноглазого, это очевидно.
Сет отвлёкся от шнурков, поднял на Олега жёлтые глаза.
— Увы.
— И, — Олег наклонился ещё ниже, уже почти шептал на ухо Сету:
— И что мне с ней делать?
— Тебе — ничего, — ответил Сет, немного подумав. Встал, по-хозяйски провернул ручку новенького замка.
На пороге обернулся, посмотрел на Олега внимательно, потом вдруг улыбнулся:
— Увидимся завтра, Одноглазый.
Геле, оставшейся на кухне, не было дела до того, о чём эти двое там шепчутся. Она сидела, бессмысленно глядя на ладонь, которой только что ударила Сета, сжимала пальцы в кулак и глядела, как белеют костяшки.
Откуда в ней такая сила, такая ярость? Она в жизни ни разу не поднимала ни на кого руку: в детстве сама терпела подзатыльники, а когда выросла и пошла тягать железо, все обидчики куда-то рассосались или внезапно решили переквалифицироваться в ухажёров. Естественно, отвергнутых.
В голову вдруг пришло, что забавно бы вышло, если бы она сейчас этой первобытной силой случайно прикончила Сета, а потом и того раскатало на две половины катком мироздания. Каких дел мог бы наворотить тот, кому и трёхсот лет не хватило на смирение с исчезновением племянника?
— Не думай об этом, — мягко сказал Олег, вновь появившись на кухне.
Дверь за Сетом была закрыта, свет в коридоре выключен.
Геля подняла на Олега недоумевающий взгляд: неужто половины не только делят воспоминания, но и мысли читать умеют?
— С ним всегда так, — продолжил Олег, рассеивая жуткое наваждение. Нет, он просто говорил о чём-то своём. — Это же Сет. Ты не злишься на ветер за то, что он дует, и на волну за то, что она окатывает водой.